Статус: все сложно

Но мысли в голове словно ворох пчел. Они жужжат и жалят. Невозможно сдержать их.

– Я не хочу никуда уезжать отсюда. Мне так с тобой хорошо. Я … – эти слова на языке жалят так же как мои пчелы. Больно хранить их в себе и страшно сказать правду.

Я тебя люблю.

Глеб слегка улыбнулся, только уголками губ. А я дотянулась до них и оставила свой след. Поцелуй, который говорит о многом. Вот такой короткий, неловкий. Глеб все понял, но так и не дал мне договорить. Моя правда осталась со мной. Поцеловал меня первую, так и не сорвав с губ те слова.

Они ему не нужны?

Он опускается ниже, дорожка из поцелуев тянется вниз по только ему известному пути. Самые чувствительные места на моем теле в его власти. Я лишь могу только выгибаться и шептать его имя, словно заклинание.

Это мало похоже на секс, что был у нас. Хочется верить, это большее. Словно соединение не только двух тел, покрытое испариной, а соединение душ.

Я не помню, как влажные касания его губ остаются на внутренней стороне бедра. Там кожа настолько нежная, что мурашки разбегаются, а тело начинает дрожать.

Я хочу свести ноги, когда чувствую его язык, что выводит узоры ближе к кромки трусов. Эта черта, которая поделит меня на до и после.

Глеб сам помогает меня избавиться от этого ненужного клочка ткани. Я в тумане и не контролирую уже ни свое тело, ни свои мысли. Иду за ним, когда меня обливают ледяной водой, а тело бросает в жар – я ощущаю касания языка на клиторе. Такое нежное, но до безумия острое. Он водит им вдоль, кружит. Не знаю, как я буду смотреть ему потом в глаза, когда так бесстыдно стонала от проникновения его языка, который потом сменился пальцами.

Стоны отражались от стен, их сдержать было невозможно. Тело выгибалось от его умелого движения, а ладони собирали простынь в гармошку. Сколько это продолжалось, я не знаю. Просто провалилась в нашу бездну, отталкивалась от земли и парила. Хватала ртом воздух, которого и так было мало. Он обжигал легкие и не придавал жизненных сил.

Слезы скатывались из уголков глаз.

И они были от счастья и удовольствия. Губы были сухие, что я часто их облизывала и ловила на себе все еще порочный взгляд. Вся изнеженная и залюбленная я лежала на простыне, едва прикрывшись одеялом. Глеб рассматривал каждый уголок моего тела. И ему нравилось. Я знаю.

– Черт, я даже дотрагиваться до тебя боюсь, чтобы не спугнуть такую картинку.

– Какую?

– Идеальную.

– А хочешь дотронуться?

– Безумно. Чтобы вся была моей.

– Глеб… я люблю тебя.

Глава 35

Мила.