Статус: все сложно

Она и вправду влилась в поток одинаковых машин и мчит сейчас домой.

Милка мне отказала. Черт, она сказала мне “нет”. Это и цепляет, и бесит, и … горжусь ей. Несмотря на то, что любит меня, себя она ценит. И это не может не восхищать. Она вся совершенная. Для меня. Мне в ней все нравится: запах, глаза, как смотрит на меня, что говорит.

По телу разливается тепло, как представлю ее. И я просто сдохну, если все это исчезнет.

Вообще все, что сейчас варится у меня внутри, тяжело передать. Какой-то безумный коктейль из чувств, желаний и страхов.

И понимания, что я на границе того, чтобы это все про*бать.

Безумно хочу сейчас приехать к ней. Она – магнит. Но вместо этого выворачиваю руль и еду в противоположную сторону. И звоню я совсем другому человеку.

– Нава?

– Кир, я выкупаю красную Ферру.

– Не понял. А тебе зачем? – осекается, – то есть хотел сказать, с какой целью, – голос стал серьезным, словно я реальный клиент нашего салона.

– Ты можешь пока попросить начать оформлять. Я подъеду через, – смотрю на время, – минут сорок.

Идет?

– Ты… Глеб, ты правда собрался?

– Почему нет? – понимаю, что поддержка мне сейчас нужна как никогда.

– Может, и на гонки тогда приедешь? Сегодня?

Сердце отбивает ритм. Звонко так, с болью.

– Может, и приеду.

Спустя несколько часов я забираю свою новую малышку. Параллельно выставив Порш на продажу и взяв кредит. Я окончательно перестал быть мажором.

Обхожу ее со всех сторон. Поглаживаю крылья, улыбаюсь ей.

Мы уже знакомы. Даже успел объездить, как породистого жеребца.

Только это лучше. Этот рычащий зверюга теперь моя отрада и надежда. Я верю, что он меня не подведет.

Мой путь теперь в сторону трассы. Она снова за городом. По пути звоню Кречетову. Мне нужна помощь не только красной малышки, но еще и Макса. Словно только он знает, на какой рычаг мне нажать и надавить, чтобы справиться и уйти в отрыв. Снова стать первым в гонке. Но на этот раз моим соперником будет на призрачный гонщик в соседней машине. А я сам. И мой страх. Мои воспоминания.

Идут долгие гудки.

Я постукиваю пальцами по рулю в нетерпении. Понимаю, что мы никто друг другу, и он не обязан это делать. Только глупый огонек надежды загорается и мигает.

– Кречетов, – голос недовольный. Даже странно его таким слышать.

– Это Навицкий.

– Дальше, – оторопел от такого тона.

– Ты можешь со мной проехаться по трассе? Сесть рядом. Что-то сказать там, я не знаю. Как вы это обычно делаете?

На том конце какое-то шуршание, посторонние раздражающие звуки и скрипы.