Статус: все сложно

– Чтобы они подрались?

– Черт, не подумала. А Тиндер? Есть? Я бы Зойке скинула твою страничку.

– Увольте, – на этом слове он открывает машину.

– Пока, Мистер М, – выделяю я его новое имя.

– Пока, Людмила.

Выезжаю первая. Но не задала свой главный вопрос. Опускаю стекло и прошу его сделать тоже самое.

– Женщину, которая любит, но которой разбили сердце, можно назвать безумной?

– Все мы немного безумны, Людмила. Вопрос только, куда заведет нас наше безумие. Почему ты спрашиваешь?

– А что, если я вижу теперь себя не Авророй, а Камилль? Она ведь сошла с ума.

Он долго всматривается в меня. Что-то подсказывает, что сам раздумывает над моим вопросом, моими словами. Ответ у него всегда четкий, емкий. В самую точку, самое сердце. Оно верное, но колкое.

– Ты уверена, что Камилль стала безумной от неразделенной любви? Мы примеряем на себя многие роли, Людмила. Просто помни кто ты есть на самом деле.

Мы выезжаем с парковки вместе. Мистер М едет направо, я же включаю левый поворотник. Путь до дома снова неблизкий.

Я приезжаю за полночь. Мягкая кровать, такая же подушка и долгожданный сон. Только перед тем, как погрузиться в негу, читаю сообщение:

“В выходной первый раунд, балеринка. Готовься ”

Глава 12

Глеб.

За окном раннее утро. Солнце только-только встало, а я уже как постовой солдат готов нести службу. В спортивную сумку положил нужные мне вещи, а сверху перекусы нам с Милкой. Что я задумал, пока сам не понимаю.

Эта мысль пришла ко мне внезапно. Словно загорелась лампочка перед глазами.

Могу поклясться, что я видел надпись “Идея”.

– Ты куда в такую рань? – Рита открывает глаза, пытается сфокусировать свой взгляд. Зевает и вижу, что еще пытается улететь обратно в свой сон. Ей часто снится море и наш отдых в Испании. Иногда Париж и Эйфелева Башня, где мы целовались на смотровой площадке.

– У меня встреча. – Останавливаюсь напротив кровати. Рита нежится и слегка откидывает одеяло. Раньше я всегда целовал ее перед уходом. Ничего не значащий для меня поцелуй.

Просто выполнял ее просьбу. Только сегодня я не хочу этого делать, и Рита это чувствуется. Взгляд стал грустным, а брови свела к переносице.

– С Апраксиной, да?

– Да, с ней, – иду в сторону двери, так и не оставив след на ее щеке. По утрам она пахнет цветами особенно ярко.

– Глеб? Зачем?"

"Останавливаюсь в дверях. Именно так, как было в нашу последнюю встречу с Милой, в прошлой жизни четыре года назад. В тот вечер я стоял к ней спиной и прикрыл глаза.