Статус: все сложно

Сама к этому пришла. Добровольно.

– Потому что сначала мне было не до тебя, Глеб. Я … – делаю глубокий вдох. Сейчас слова – взмахи ножа, могут ранить, могут просто напугать, а могу проткнуть сердце, – любила тебя. Безответно. И много-много лет. Холила в себе надежду, что однажды…. Потом этот глупый план, до сих пор виню себя. И все казалось бы стало хорошо. Но ты как был эгоистом, так и остался. У меня не получилось, хотя я старалась, правда. Но ошиблась. В тебе. В себе, – мой голос уже неспокойной. Я кричу, ругаюсь.

Голос надрываю. Мне просто больно. – И я уехала поэтому. Та история с выступлением, потом авария. Ты закрылся, отстранился. Грубость твоя опять же выкручивала все внутри. Я больше не та, с кем тебе хорошо. Я просто никто, пустое место, как и было до всего того, что сама сотворила. Мы вернулись на несколько лет назад.

– У меня друг погиб на моих глазах! – Глеб проговаривает каждое слово, отчетливо, с долей презрения и гнева, на который только способен. Уничтожает меня им.

– И я была рядом, Глеб, – снова кричу.

Эмоции все на грани. Мы безумны, варимся в этом коктейле, а потом выпиваем до дна. – Хотела поддержать. Действительно быть тебе еще и просто другом. Но тебе было хорошо одному. А мне просто было больно. Ты выбрал себя, а не нас.

– Хм… ты тупо свалила.

– А зачем мне было оставаться? Смотреть, как ты закрываешься в комнате? Говоришь мне заткнуться? Посылаешь меня? Да я любила тебя, Навицкий! Это ты свалил от меня.

Подхожу еще ближе и бью в грудь. Сильно, сжимая ладони в кулаки.

Я не думаю о том, больно ли ему. Потому что хочу причинить ему эту боль, физическую. Исцарапать, оставить синяки. Станет ли мне после этого легче, я не знаю. Это снова порыв, та часть меня, которая не думает о последствиях. Просто идет вперед, преследуя какую-то свою цель.

Глеб стоит и даже не отшатывается, принимает удары на себя. Нет даже попыток остановить меня. Я бы хотела, чтобы он прижал меня к себя, успокоил, просто погладил по голове и сказал, что все будет хорошо.

Слезы льются потоком. Они горькие на вкус и ни капли не прозрачные. Черные слезы отчаяния и страха.

Счет до десяти не помогает. Все чувства на поверхности. Снова. Каждая боль сводит с ума, судорогой. Хочется кричать, орать, чтобы ее вытащили.

– Целых три года после возвращения я каждый гребаный день брала в руки телефон, хотела тебя набрать, но в голове звучал твой голос: заткнись! Передо мной были твои пустые глаза, когда ты смотрел на меня.