Онлайн-библиотека книг
– Ты уже соскучилась? – голос уже не такой грустный и уставший.
– Что это было?
– Ты о чем?
– Про твое “офигенный план” и “никогда не жалел”?
– Это была правда, – в салоне тишина. Может, он еще не успел отъехать и стоит спуститься вниз? Еще раз взглянуть в его глаза и понять, говорит ли он правду или просто выводит на эмоции. Раньше он любил это делать. Ему это нравилось. Темная сторона меня. Это другая Мила, которая так ему приглянулась, что другая часть, светлая, просто не нужна. Она ведь зануда и зубрила, скучная.
– Знаешь что, не нужна мне больше она, твоя правда. И игра твоя тоже не нужна. Иди ты к черту, Глеб Навицкий! – сбрасываю вызов.
Хочу швырнуть телефон в стену. Как тогда, в той жизни и в том доме, что остался на нашем островке. Во мне бушует штормовое море как и в тот день. Снова из-за него. Вся работа, что была проделана, идет к черту, туда же, куда я отправила Глеба. Будто ничего и не было.
Включаю музыку на колонке.
Танцую злость и ярость. Как бы они выглядели, если бы нота могла быть злой, а движения ярые.
Музыка громкая, но я все равно слышу стук сердца. Он частый.
Танцую пока не падаю на кровать. Устало прикрываю глаза и проваливаюсь в сон.
Глава 16
Мила.
Мне казалось, что я проспала совсем чуть-чуть. Вчерашняя репетиция, потом выступление слились в одну картинку, что повторялась и повторялась. Уже без чувств и эмоций, который вкладываешь в танец. Нельзя танцевать одинаково. Каждый раз ты привносишь что-то новое. Но не вчера. Утренний разговор был самой эмоциональной частью моего дня, а апофеозом стал мой танец после признаний Глеба.
"Проснулась разбитая, что вставать с кровати не было никакого желания. Нелюбимый завтрак – овсянка, которая должна придавать сил и являться очень полезной. Все детство меня ею кормили. Безвкусная кашица непонятного цвета. И как она может нести пользу? Но, спустя несколько лет, сама иду и варю ее. Кофе противный и сильно горчит, что его не спасают даже две ложки сахара.
