Ставка на невинность (СИ)

Тонкая душевная организация Бергмана поражает.

Я малодушно радуюсь, что Роза Моисеевна явно испортит малину любовничкам, и что мое участие в этом останется за кадром.

Раз я без Германа, то и этой Марго пусть все обломится. Бесит она меня, хоть я ее ни разу и не видела, но того, что она молодая и красивая уже достаточно, чтобы ее возненавидеть. Еще и натуральная блондинка.

Сама я Бергману ничего не скажу, но как вызнать, что выкинет Роза Моисеевна? А она выкинет. Я в бабуське уверена.

Дрогнув, набираю Эльку, чтобы уговорить ее стать лазутчиком, но ее телефон по-прежнему недоступен.

Помру теперь от любопытства.

А еще надо как-то понять не рухнули ли мои планы на Бергмана в качестве спутника на свадьбу. С одной стороны, явиться без него — подставиться, с другой, я сейчас ему глаза готова выцарапать. Сексист хренов, мне и за ручку нельзя подержаться, а он вытворяет черт знает что!

От мыслей ему написать, чтобы уточнить, меня останавливает гордость.

И как показывает жизнь, ангел-хранитель.

Глава 50.

От Германа нет ни слуха, ни духа целые сутки.

Я извожу себя мыслями, что он на меня совсем забил, увлеченный новой бабой.

Нет, есть, конечно, шанс, что Роза Моисеевна поставила его в угол… но мизерный.

В общем, все мне видится в мрачных тонах.

Весь вторник я бросаюсь к телефону на каждый писк, в голове прокручиваю все, что я ему скажу. Как буду язвительна и непреклонна, горда и сам дам ему от ворот поворот, пока Бергман не успел сказать мне, что нам больше не по пути.

Прям все время в боевой готовности нахожусь.

И нихрена!

Не звонит и не пишет!

В среду утром, увидев зеленую мордень в зеркале с кругами под глазами, взвинченная донельзя я принимаю решение вычеркнуть Бергмана из жизни.

Подумаешь, пропал после одной ночи?

Разве я не этого хотела?

Осталось всего ничего. Найти еще десяток таких мужиков и чередовать их, чтобы кукушкой не поехать в тоске по Герману Александровичу. Вот прям с понедельника и займусь. Отмучаюсь на чертовой свадьбе проклятого Лосева и гадской Наташки и пойду вразнос.

Но сволочной Бергман смешивает мне все карты.

Закончив смену и сменив униформу на обычную одежду, я выхожу из кабинета, рассчитывая выпить чашечку чая и не торопясь собраться домой, и натыкаюсь взглядом на мощную фигуру в распахнутом пальто, сидящую в кресле для посетителей с самой суровой миной на свете.

Гера так суров, что в первую секунду у меня возникает ощущение, будто это я перед ним в чем-то виновата.