Ставка на невинность (СИ)

Официанты, распевая «Happy Birthday», лишь на секунду раскалывают нашу пару, направляясь к одному из столов в дальнем углу, но мне этих мгновений хватает, чтобы раствориться в толпе, пока не врубили свет.

Сваливаю в сторону уборной.

О! Ну вот и Алка. Так и есть, встретила кого-то из своих многочисленных знакомых и треплется.

— Пс… Медведева! — окликаю я. — Мы мигрируем в другой бар.

— Проблемы? — сразу ориентируется она.

— Пока нет, но запросто будут. Так что цепляй мою шкурку, Аньку и дуем в родной «Чемберлен».

— Может, я за шкурами, а ты за Анькой?

— Нет уж. Я и так сегодня «Дикий ангел» на минималках. Лучше я за одеждой, а ты забери нашу звезду у того громилы, которого она подцепила.

— А ты кого на свой хвост намотала, раз мы уносим ноги? — щурится она на меня.

— Бергмана. Давай-давай. Хорош, ржать.

— Неужто не узнал? Огонь!

— Ты смерти моей хочешь? Дуй за Анькой.

Хихикая Алка отбывает исполнять ответственное поручение, а я, нащупав в кармашке номерки, топаю в гардероб.

В узком темном переходе проталкиваюсь через обнимающиеся и шушукающиеся парочки.

Вот. У людей все, как надо. И только я…

Ой!

… и только я оказываюсь прижата спиной к постеру на стене неизвестным типом.

— Снова нашел, — жаркий шепот в самое ухо, опять распаковывает чемоданчик с моими мурашками.

Или известным типом.

Несмотря на ослабевшие колени, я полна решимости вывернуться из стальной хватки, но… мне просто не дают шанса.

Твердые сухие губы прижимаются к моим, а бесстыжие ладони оглаживают мой проклятый обтягон от бедра до груди.

Пользуясь моей растерянностью, язык вторгается в рот и начинает хозяйничать, и я бы не сказала, что мне неприятно. Более того, Герман знает, что делает, и против воли спина выгибается ему навстречу, руки ложатся ему на плечи, и я отвечаю на поцелуй.

Я ведь не делаю ничего плохого, правда?

Просто хочу понять, так ли он хорош…

— Мать? — как сквозь вату, слышу я голос Алки.

Что? Поговорить?

Я выплываю из этого дурмана, и обнаруживаю, что мои руки уже под футболкой Бергмана, который трется об меня пахом. Осознав, что происходит, я охреневаю не по-детски.

Это еще что за веерное отключение мозга?

— Я на минутку, — вру хриплым шепотом я Герману, не спешащему выпускать меня из загребущих лап, вольготно устроившихся на моей попе.

Нехотя он отодвигается лишь на чуть-чуть, и я выскальзываю из плена.