Ставка на невинность (СИ)

Вам нужно удалить зубы?

Я прям слышу, как он ими скрипит. Еще немного и стоматология будет бессильна.

— Нет, я предлагаю вам заработать на вашей уникальности.

О как! Блин, мастер интриги. Сашке у него еще учиться и учиться.

— Хотелось бы подробностей, — подталкиваю я Бергмана к сути встречи и в качестве стимуляции расстегиваю пальто и снимаю вязаный бабушкой розовый шарф.

Герман как загипнотизированный смотрит на несказанно гармонирующий с моей коричневой юбкой горчичного цвета блузон под горло, украшенный брошью из чешского стекла.

Ох уж эти мне ювелиры! Ничего он не понимает в этой жизни. Я в детстве душу готова была продать за то, чтоб мне ее хотя бы подержать дали!

— Минуточку, — сипит Гера.

Он встает и идет к стойке. Заказывает коньяк, выпивает рюмку прямо на кассе и, прихватив графинчик с собой, возвращается за стол.

— Так, о чем это я… Мне нужна помощь определенного рода. Я не знаю, насколько вы хорошо знакомы с моей матерью…

— С Розой Моисеевной я встречалась всего один раз, как раз позавчера.

— Как вам повезло-то, — вздыхает Герман. — В общем, у нас с ней возникли некоторые разногласия. Моя позиция неизменна и непоколебима, но я задолбался выслушивать постоянное нытье на тему отсутствия внуков и вляпываться в подстроенные встречи с потенциальными невестами.

— Я понимаю беспокойство Розы Моисеевны, вы уже не мальчик. Вам стоит подумать о семье с порядочной скромной женщиной…

— Вас покусала моя мать? — огрызается Бергман на мой нудёж. — Увольте меня от этой хероты. Мне всего-то и надо дождаться пока родит Элька.

Я на Раевского возлагаю большие надежды. А пока, чтобы сберечь нам всем нервы, в том числе и маме, у меня появился великолепный план."

"— Кто такая Элька и почему она должна рожать вместо вас? — не утерпев, спрашиваю я. Потому что фамилия Раевских в городе на слуху. Ну и может, Элька родит и моей маме кого-нибудь? [Историю Эли Бергман и Олега Раевского можно прочитать тут: https:// /ru/book/iskushenie-dlya-greshnika-b424868]

— Племянница, — рушит мои надежды Герман.

 — Поразмыслив, я понял, что в мамином понимании только одна причина может послужить оправданием для отказа женихаться с подсунутым неликвидом. Разбитое сердце.

Еле удерживаюсь, чтобы не заржать похабным образом.

Он вообще знает, что это такое? Даже я уже помню с трудом, а эта кобелятина, похоже, никогда с таким не сталкивался.

— И в чем же ваш план?

— Вы, Яна, разобьете мне сердце, и я буду страдать. Года два. Не меньше. А там и Элька родит.