Ставка на невинность (СИ)

В моем голосе слышится восторженно-утомленное придыхание.

— Яна, если ты пошла во все тяжкие, я за это ответственность нести не собираюсь, — склочничает Гера.

Господи, какую он там ответственность собрался брать? Я ему, что, в подоле маленького массажиста принесу?

— Какая стремительная трансформация: от спящей царевны до падшей женщины, — бормочу я, видимо, в слух.

— У нее было семь богатырей, и прежде, чем качать ее в гробу, они ее туда и загнали. Помни об этом и блюди себя, как полагается! — нудит внезапно выискавшийся адепт высокой морали.

— Все-таки есть еще богатыри на земле русской, — мечтательно говорю я, представляя себе почему-то семь австралийских пожарников с прошлогоднего календаря, который я отказываюсь снимать вот уже девять месяцев.

Хрен с ними с датами, главное — эстетика, я считаю.

Я и так после расставания с Димкой веду себя как монашка, надо бы уже кого-нибудь прижать к комиссарскому телу.

— Левина, тебе нельзя богатырей, — рявкает Герман.

— Откуда такие ограничения? — вяло удивляюсь я.

Мое уютное уединение в полутьме среди горящих ароматических свечей нарушает заглянувший ко мне обладатель божественных рук:

— Кто говорит об удовольствии? — весело переспрашивает он. — Сегодня ты стонала громче.

— Левина, срочно покинь бордель! — ярится Бергман. — У нас с тобой сделка на носу!

— Я не могу срочно, я голая. Отстань.

Сердитое сопение в трубку.

— Небось этому хмырю ты песни не пела.

— Не могла, он сделал все, чтоб у меня слов не было. Давай уже ближе к делу, чего тебе понадобилось? — вздыхаю я.

Все же у Бергмана талант обламывать кайф, он своим брюзжанием прямо-таки вырывает меня из блаженства.

— Нам надо встретиться и утвердить условия сделки. Договор я составил.

— Это срочно? — ною я."

"— Нет. Да! — меняет свою точку зрения Герман. — У мамы день рождения в субботу. Тебе там быть обязательно. До этого надо тебя облагородить и обкатать легенду.

Агент Яна ноль-ноль-семь абсолютно никуда не хочет, но остаться без кавалера на Димкину свадьбу я не готова.

— Ну хорошо… Я освобожусь часа через два, — прикидываю я, сколько мне времени понадобится, чтобы перевоплотиться в мечту поэта.

— Я за тобой заеду. В восемь часов будь готова.

— Да, херр Бергман…

— Почему мне сейчас кажется, что ты говоришь не на немецком? — палит меня он.

— Потому что все мужчины только и думают о своем половом органе, — наставительно вещаю я.