Ставка на невинность (СИ)

 — Валим отсюда пока вы мне репутацию не загубили окончательно.

Я только глазами хлопаю. Это какую, блин, репутацию? Его после восьми вечера с бабой застукали? И тут до меня доходит… Ах ты, гаденыш!

— Не расстраивайтесь, Герман! Я всем расскажу, что вы — настоящий джентльмен, и ничего себе не позволяете лишнего! Что вы — не такой!

Дергающаяся щека товарища становится мне наградой.

— Вы лучше помолчите, — советует он мне.

Что ж. Меня устраивает."

"Мы спускаемся в гробовом молчании под сердитое сопение Германа. Когда он подводит меня к своей тачке, я от зависти готова удавиться.

Вот ровно такую я себе и хочу взять. Дорого, блин. Мне если только бэушную… Но мечтать-то не вредно!

Гера перехватывает мой взгляд на машину и понимающе усмехается. По его серым глазам вижу, что он приходит к какому-то выводу, скорее всего, не в мою пользу.

Прекрасно. Мне того и надо.

Ну и точно.

Стоит нам усесться, как этот тип, заводя машину, задает мне вопрос:

— Сколько ты хочешь, чтобы от меня отстать?

Глава 3. Крах надежд и провал переговоров

Алка давится от смеха.

— А ты чего?

— Да я еле успеваю себя тормознуть, чтобы не сказать: «Тачки будет достаточно», — продолжаю я возмущаться.

Со старушечьим кряхтением пересаживаюсь с жесткого стула на мягкое кресло.

— Левина, ну скажи: «Абырвалг!», и я буду звать тебя мадам Шарикова, — вытирает слезы бессердечная подруга.

Я с чувством показываю ей язык.

— Ладно, дальше давай, — всхлипывает она. — Я ни в жизнь не поверю, что ты промолчала.

— Да… Артистизм меня однажды погубит… Или говенный характер.

Это как посмотреть. Казалось бы, вот он шанс прекратить спектакль прямо сейчас, но Герман так меня взбесил, что я не могла просто взять и прекратить мотать ему нервы.

Пока я таращусь на него, пытаясь подобрать слова, чтобы подоходчивее объяснить свое мнение о нем, Герман продолжает, переходя на невежливое «ты» без моего согласия:

— Давай договоримся, Инна. Я тебе — сережки с блестящими камушками, а ты перестаешь подлизываться к моей матери. Все равно у тебя ничего не выйдет, только время зря потеряешь и врага в моем лице наживешь.

Ну что? По рукам?

Охренеть!

— Почему это не выйдет? — елейно спрашиваю я, хотя сама мечтаю от него избавиться и больше никогда не видеть. — Кажется, вашей маме я действительно понравилась. И вообще, меня зовут Яна.

— Яна, Аня, Инна… Какая разница? — жестко обрывает Герман. — Ты себя в зеркало видела? Никакие розовые трусы и чулочки тебе уже не помогут, до них просто не дойдет очередь.