Ставка на невинность (СИ)

Олег оценивающе разглядывает нас обоих и приходит к какому-то выводу.

— Яна, я могу отвезти тебя домой…

А он не дурак.

Но не успеваю я ответить, как Герман рыкает:

— Я сам!

И захлопывает перед Раевским дверь.

Совершенно злой он поворачивается ко мне, и я даже раздумываю пускать слезу.

— Ты… Я сейчас соберусь… — нервно сглатываю я.

— Не спеши, — шипит он. — Сначала я кое-что проверю.

Глава 31. Проверочные мероприятия

— Что ты собрался проверять? Да убери ты руки! — взвизгиваю я, отбиваясь от бессовестных конечностей.

— Ага, сейчас. Разбежался, — усмехается Герман и, утомившись отмахиваться, просто придавливает меня к стене.

И эту махину хрен сдвинешь! Небось на баброзиной курочке такой бугай вымахал!

Хороший, блять, еврейский мальчик!

— Стоять, Левина! — рявкает он мне, как лошади, и предупреждает: — Лучше не рыпайся. Это в твоих же интересах. Не буди во мне зверя…

И пока я подбираю достойный ответ, этот засранец меня целует!

Я отказываюсь разжимать зубы, но чувствую, как пальцы Бергмана забираются мне под блузон и поглаживают ребра.

А дальше все.

Мрак.

Темнота.

Сокрушительный напор не позволяет возникнуть ни одной здравой мысли.

Герман откровенно доминирует, полностью перехватывая инициативу, и злит меня этим.

Ты решил показать мне, кто тут папочка?

И я бросаюсь на амбразуру, чтобы доказать, что нифига, и тут я сверху.

Бля…

Я не понимаю, как это происходит, но бюстгальтер под блузкой давно не сковывает грудь, а болтается расстегнутым где-то у горла. Жадные руки ласкают обнажённые полушария, сминая и тиская, потирая и сжимая соски.

Обхватив ногами Бергмана за пояс, я не обращаю внимания, что блузка цепляется за косяк, больно упирающийся мне между лопаток.

Я выгибаюсь навстречу его поцелуям, его рукам.

Стояк Германа агрессивно трётся у меня между ног, заставляя жалеть о том, что я не в юбке.

Все неважно, на все плевать.

Я хочу член Бергмана внутри себя прямо сейчас!

Без всяких нежностей и сантиментов!

Словно чувствуя, что я на грани, Герман приспускает собачку на молнии моих джинсов и забирается рукой внутрь. Даже сквозь ткань трусиков его руки обжигают, и, когда сдвинув кружева, они добираются до влажной, истекающей соками плоти, меня все устраивает.