Он подмигнул мне, завязал шапку узлом, словно кошель, и удалился, позвякивая монетками.
– Да, а есть какие-то новости по поводу пропавшей? – опомнился Аид. – В Рахтоморе о ней никто не слышал.
– Нет новостей. – Руз покачал головой. – Ловчие других отделений возвращаются ни с чем. Как сквозь землю провалилась. Впрочем, еще не все миры проверены.
– А вдруг… она тоже стала жертвой обряда? – спросила Хенни.
– Нет, сын хозяина говорил, что у них давно не было рыжеволосых, – вспомнила я.
– И Таинство проводится раз в год, а пропала она недавно, – закончил Аид.
– Возможно, девица попросту не желает быть найденной, – высказался Тед. – Мутная какая-то история. Я так думаю, она обокрала покровителя, сбежала и прячется.
– Мутная или нет, но у нас есть приказ!
Руз дал понять, что разговор закончен. Он еще раз напомнил о патрулировании, и все нехотя засобирались.
– А вас двоих чтоб я здесь завтра не видел! И послезавтра тоже. Аид, покажи ожоги врачу.
Все разбрелись, только Хенни и Мичил остались дежурить в отделении; Хенни – еще и для того, чтобы помочь мне с новой формой, если придется ушить или, наоборот, распустить.
Но когда Кей принес костюм и ботинки на высокой платформе и я, спрятавшись в зеркальной комнате, переоделась в обновки, оказалось, что одежда пришлась впору.
– Я постираю рубашку, – сказала я Аиду.
«Я тебе ее не отдам», – подумала про себя.
– Перестань, мне ведь надо что-то на себя надеть… Я провожу тебя.
– Напарник с трудом поднялся, но вид у него был решительный. – Я должен удостовериться, что ты добралась до дома без приключений.
– Фыр-р-р! – возмутился Кусь. – Детеныш под моим присмотром!
Я незаметно почесала пушистое пузико, а когда фамильяр взглянул на меня, невинно заморгала.
– Хотя, – пошел на попятную крусбыс, – чем больше глаз следит за этим непослушным детенышем, тем лучше!
Мы вышли на улицу и, не сговариваясь, остановились, подставив лица солнцу. В какой-то миг, в подземной лаборатории, я почти поверила в то, что больше никогда не увижу неба.
Аид, мне кажется, думал о том же самом.
– Как хорошо, – прошептала я.
– В такие минуты начинаешь как никогда ценить жизнь. Каждое мгновение.
– Жаль, что иногда слишком поздно это понимаешь, – пробормотал фамильяр.
И побежал впереди, гордо распушив хвост. Такой забавный. Прямо философ, а не кот!
Мы неторопливо пошли бок о бок. Почти не говорили.
