Пожелай там удачи, здоровья, детей побольше, как обычно. Ничего сверхъестественного. Справишься?
– Справлюсь… – процедила я.
Представила, как растягиваю губы в улыбке и кланяюсь мифрау Лауре. Как бы мне глотку ей не перегрызть…
– Конечно, всего нажелаю! Да побольше!
Руз покосился на меня.
– Вот и молодец, Тэм.
Вечером Аид занялся подготовкой празднества. По такому случаю он привез из дома стол из цельного дерева, инкрустированный вставками из полудрагоценных камней. Посреди обшарпанных стен стол смотрелся вычурно и дико.
Аид виновато развел руками:
– Выбирал такой, чтобы мы все поместились!
Еду он пытался заказать в дорогой ресторации, но Хенни пригрозила, что тогда он будет поглощать ее в одиночестве.
– Лу просила не усложнять, и я ее понимаю! Дай девушке расслабиться.
Она отправила мужчин на рынок, уверив их, что завтра сама накроет на стол. К счастью, моя смена закончилась и можно было идти домой. Невыносимо смотреть на эти приготовления!
Мы с Кусем устроились на подоконнике. Я плеснула фамильяру молока в плошку, себе налила в любимую глиняную кружку.
– Булочку?
– Фу! Мне никогда не нравились булочки. Из корзины выглядывает хвост той прекрасной сыровяленой колбасы? Или я ошибаюсь?
– Не ошибаешься! Разве твой нос проведешь? – рассмеялась я. – Ешь, обжора.
По утрам продолжали приносить корзины со снедью. Мне не хотелось обижать Аида отказом, ведь он помогал от чистого сердца, но я дала себе слово, что разорву любую связь между нами, как только практика закончится.
От домов тянулись длинные тени, в соседнем дворе ребятишки играли в камешки – строили из них пирамиды и разбивали плоской галькой.
Они беззаботно смеялись, и я невольно тоже улыбнулась: печаль ненадолго покинула сердце.
– Вот так оно и будет однажды, – тихо промурлыкал Кусь.
– Ты о чем?
– Однажды боль отступит и останется только хорошее…
Пока мне трудно было в это поверить, но, наверное, фамильяр прав. Даже о маме я теперь вспоминаю со светлым чувством. Но ведь ее я не перестала любить.
И Аида не перестану… Никогда.
Я спустила ноги с подоконника и полной грудью вдыхала теплый воздух, напитавшийся к вечеру ароматами трав.
И вдруг едва не вывалилась на мостовую!
– Эй-эй, детеныш, держись!
Кусь подцепил меня коготками за шиворот. Зря волнуется, я ведь ищейка, в конце концов. Даже если выпаду, приземлюсь на обе ноги.
И было отчего вытаращить глаза: по направлению к дому шагала Лаура. Она куталась в тонкую накидку, завернулась в нее, точно в шаль.
