Распахнуть дверь, молнией пронестись через трапезную, взлететь на второй этаж – Аид снял комнаты на втором этаже, самые дорогие… Глупый, совсем обкорнал свои растрепанные пряди… Мне так нравится, как они очерчивают твое лицо… Бегом, бегом, бегом… Аид… Я хочу тебя снова увидеть… Я хочу…
Несколько метров. Мне осталось пробежать несколько метров.
Преследователь не стал меня хватать ни за плечо, ни за шиворот. Тяжелая ладонь легла на затылок, не причиняя боли, но у меня тут же подкосились ноги и в глазах померк свет.
– Аид… – прошептала я, падая.
Сознания я не потеряла, но кости будто превратились в желе. Тот, кого назвали Веларом, подхватил мое безвольное тело. Он делал все быстро и профессионально, без ненависти или злости, будто я овечка, которую надо доставить на стрижку. Или на бойню… Но об этом думать совершенно не хотелось.
Когда я застонала, он сказал: «Тихо, дейни, я не сделаю тебе больно» – и зашагал в сторону оставленной повозки.
Втиснул меня на узкую лавку, между незнакомцем, который прижимал к располосованной до крови щеке носовой платок, и… мужчиной, которого я сразу узнала по лоснящейся лысине – она блестела от выступившего пота.
Он все-таки заманил меня в ловушку!
– Придерживай дейни, – распорядился Велар. – А где эта бешеная тварь?
– Сбежала, – буркнул рахтоморец.
«Кусь сбежал! Какое счастье!»
Я молчала и продолжала осматриваться, стараясь подмечать все-все. В мочках ушей незнакомцев висели символы гильдии осветителей – лампады.
– Я сдержал свое обещание! – торопливо проговорил предатель.
Он избегал встречаться со мной взглядом, старался отодвинуться, дергался и трясся.
– Отдай ему антидот, – процедил мой преследователь."
"Оцарапанный сообщник вынул из кармана невзрачный флакон из темного стекла, взвесил на ладони, точно решая, стоит ли отдавать. Предатель следил за пузырьком воспаленными глазами и нервно сглатывал.
Велару это надоело. Он пинком отворил дверь повозки, вышвырнул флакончик во тьму – я услышала, как тот глухо запрыгал по дороге.
– Пшел прочь, – рявкнул он.
Лысый кинулся за противоядием, а рахтоморец втиснулся на переднее сиденье, тронул рычаг, что-то подкрутил, дернул, и повозка сначала медленно, а потом все быстрее поползла прочь от постоялого двора, Куся и Аида…
Хотелось плакать от страха и неизвестности, но я только упрямо шмыгнула носом. Я ищейка на службе. Не дождутся!
* * *Ехали долго. Со мной не разговаривали, будто меня здесь вовсе не было или я превратилась в вещь.
