Стажировка в Северной Академии

Только в этом случае, чем чаще подопытные применяли чужую, по сути, магию, тем больше страдали от сильнейшей боли.

Исследование свернули, а амулеты–наполнители были официально запрещены. Хотя, видимо, официальный запрет ничто.

– Зачем тебе амулет? – так и не дождавшись ответа, спросила его сама.

Мужчина устало прикрыл глаза и слабо улыбнулся:

– А ты думала, декану силового факультета магия не нужна? Как я, по-твоему, должен учить студентов боевым и защитным заклинаниям?"

"Я растерялась. На самом деле растерялась.

Да что там говорить! Я мало смыслила в боевой магии и в том, что ребята проходят на силовом факультете. Но почему-то была уверена, что все, касающееся магии им преподает не Винс, ведь это же самоубийство, вот так истязать себя изо дня в день.

– Я думала, – бросила, отводя взгляд, – что ты учишь их боевым искусствам, ну... драться там, избегать ударов противника...

К концу речи голос стал совсем тихим, и я почувствовала, как лицо опалил жар. Глупости! Какие же глупости я несу.

Конечно же, декану силового факультета нужна магия.

Винс все-таки расхохотался, а потом застонал, так что мне вновь пришлось извиняться.

– Ничего, не страшно, – он отмахнулся от моих слов и попытался сесть. На шее показался тонкий черный шнурок.

– Можно? – показала на амулет.

Мужчина нахмурился, но вытащил небольшой овальный камень в грубой железной оправе и протянул мне. Взяла я его с опаской, все же чужая магия – это отнюдь не шутки.

Камень на ощупь показался мне прохладным, а еще от него пахло гнилью, если не почудилось, конечно же.

– Давно ты его носишь? – спросила, не поднимая глаз.

– Давно, – глухо отозвался Винс, и еще тише добавил, – почти сразу после несчастного случая.

Я прикрыла глаза и осторожно прикоснулась к плененной магии. Она билась внутри камня – зло, с остервенением. Пытаясь выбраться на волю из заточения. И она мстила. Именно поэтому профессор Райт испытывает такую боль.

Магия, она ведь живая. Она часть человека. Она рождается вместе с ребенком, растет и крепнет вместе с ним.

И она любит свободу...

Я так отчетливо «слышала» ее эмоции, что с трудом проталкивала воздух в легкие.

– Аделия? – тишину разорвал обеспокоенный голос Винса и я открыла глаза, захлебываясь собственным дыханием.

– Все хорошо, – поспешила успокоить его.

Видение было настолько ярким, что отпустило не сразу. Пришлось мысленно считать до десяти, попутно успокаивая колотящееся сердце.

– Винс, – произнесла наконец.