Стажировка в Северной Академии

Я знаю об этом, вот только подвернись возможность повторить сегодняшний вечер – ничего бы менять не стала. Прогулка с Винсом, стоит того, чтобы даже заболеть.

Он тяжело вздохнул, словно подслушал мои мысли и крепче прижал к себе. Кажется, за этот день мы пересекли несколько запретных границ, предписанных обществом. Но, вопреки навязанным стереотипам, мне хотелось и его горячих прикосновений, и поцелуев, которые кружат голову и отнимают дыхание, и многообещающих взглядов, что плавят кожу и стирают предрассудки.

Это так остро, непривычно и желанно, что я только сейчас поняла, насколько важно найти того человека, с кем хочется быть рядом. Не с книгами, колбами и мензурками, а именно с ним.

Спустя несколько минут Винс повернул меня боком, устраивая удобнее и я, уже не смущаясь, опустила голову ему на плечо. Полутьма кареты, казалось, нашептывала – чтобы здесь ни произошло, никто ничего не узнает. И я поверила, не тьме, ему. Почему-то только с ним мне хотелось быть глупой и безрассудной.

– Я с тобой раньше времени постарею... – прошептал тихо, губами коснувшись виска.

А я не сдержалась – так же тихо рассмеялась в ответ, на что Винс проворчал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Смешно ей, ты посмотри.

Потом провел кончиками пальцев по щеке и спросил:

– Согрелась хоть немного?

– Согрелась.

– Врешь, – пожурил беззлобно, поймав мои руки. Они действительно, еще были холодными.

– Чуть-чуть, – созналась, даже не пытаясь отрицать очевидное.

Винс вновь тяжело вздохнул, и карета в этот момент остановилась, отчего я тут же попыталась вскочить с места, будто нашкодивший ребенок.

– Тихо, – он удержал меня.

Стало стыдно за свой порыв, поэтому встала медленно, и пересела на другую сторону, ожидая, когда Винс застегнет пальто, и первым выйдет на улицу. Но он не торопился, и пока мы не вышли, запечатлел на губах поцелуй. Объяснять ничего не стал, спрыгнул со ступеней, помог спуститься мне и взял за руку.

Академия дышала тишиной.

Увидев седовласого мужчину, хотела отдернуть руку, но Райт не позволил мне. Пришлось подчиниться, да и в самом деле, ничего предосудительного мы не делаем. Почти.

До комнаты мы дошли, не проронив ни слова, а там меня отпустили к себе, только заручившись обещанием, что я выпью горячий чай и приму горячий душ.

Оставшись одна, еще долго ловила себя на том, что улыбаюсь.