Стажировка в Северной Академии

Правда крутилась на кончике языка, но я предпочла промолчать.

Да, я осуждала ее, и, вообще, не так в моем представлении должна выглядеть убитая горем мать. Судя по холодности и надменности, Ванесса Мират вообще ничего не чувствует.

Женщина безрадостно усмехнулась и тихо произнесла:

– Иногда громогласные причитания куда фальшивее молчаливой боли.

Набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить согласием на ее высказывание, но супруга главы города не дала мне ничего сказать.

– Впрочем, я пришла к вам не для того, чтобы изливать душу.

Вот оно что... Прямолинейность женщины восхищала и обескураживала одновременно. На этот раз я тоже позволила себе усмешку:

– А почему вы решили, что я расскажу вам это?

Весь разговор, с самого начала, напоминает искусный фарс. Но что поразительно, благодаря этому я забыла о страхе. А еще меня безмерно позабавило, с каким пренебрежением Ванесса отозвалась о Лестере, да еще и так точно назвала его «столичным хлыщом».

– Наверное, потому что так вы сможете окончательно отвести от себя подозрения?

– Так вы же пришли без обвинений, – напомнила ее же слова.

– Я могу и передумать, – совершенно серьезно, без намека на какое-либо веселье, произнесла мать Мики.

В комнате воцарилась тишина. Я не торопилась отвечать, пытаясь понять, как лучше поступить, а женщина меня не подгоняла. Впрочем, это длилось не долго.

– Если вам интересно, я пыталась поговорить с этим вашим Хайдом, – я не видела ее лица, но буквально почувствовала, как она скривилась.

– Он вовсе не мой, – посчитала нужным уточнить."

"– Не важно, – отмахнулась Ванесса, – главное, что говорить он со мной не стал, сославшись на тайну следствия.

Ничего удивительного, он и со мной пытался то же самое провернуть, и если бы не Винсент, то я бы не услышала ни одного ответа на заданные вопросы.

– Но я не Лестер. Почему вы пришли сюда?

Женщина развернулась на каблуках и прошла к креслу, но садиться в него не стала. Она замерла перед ним, и посмотрела мне в глаза.

– Вы осматривали мою дочь, – Ванесса запнулась, прикрыла веки и исправилась, – труп моей дочери. Вы должны знать, от чего она умерла! – и уже тише, едва различимо:

– А я должна знать, кого проклинать за ее смерть.

Она права, я должна знать, но беда в том, что...

– Я не знаю, – отвернулась к окну и до боли прикусила губу.

– Вы не понимаете! – взъярилась Ванесса. – Я не собираюсь лезть к этим солдафонам и мешать им в расследовании! Я.