Стажировка в Северной Академии

– Ладно-ладно, – подняла руки, сдаваясь. – Я, правда, соберусь и выйду.

На этот раз мужчина не сдержал улыбку:

– Что же, я зайду ровно через десять минут.

Вышел, а я еще несколько мгновений стояла на месте, пытаясь переварить, на что именно только что подписалась.

В порядок я себя приводила гораздо дольше десяти минут, но обещанный стук в дверь так и не раздался. В итоге, когда я собралась, выбрав из своего скудного гардероба самое подходящее платье, подумала, что, может быть, Винс передумал и мне не обязательно никуда ехать?

Впрочем, открыв дверь в коридор, тут же столкнулась с профессором.

– Идем? – он не стал подшучивать над моей медлительностью. Просто подставил руку, предлагая опереться на нее.

Я оглянулась по сторонам. В скудно освещенном коридоре никого не было. Но, несмотря на это, я так и не решилась воспользоваться предложением."

"Выдавила улыбку и прошла вперед.

Преподавательский корпус окунулся в тишину, не было слышно ни разговоров за дверьми комнат, ни активной жизни на кухне.

Будто бы в эти выходные все решили сбежать из академии. Это даже к лучшему, встретить хоть кого-то из профессоров я сейчас была не в силах. Я и рядом с Райтом чувствовала себя не в своей тарелке, не говоря уже о других.

Везение закончилось, стоило нам выйти на улицу. По дорожкам гуляли студенты. Не так чтобы их было много, но...

Я остановилась под навесом и обернулась к Винсенту, который шел сразу за мной:

– Прости, я... Мне лучше вернуться.

Он прекрасно понял, в чем дело, по глазам вижу, и не к чему играть в игры.

Мне не место рядом с ним, как собственно, и не место в этой академии.

– Нет, – привычно возразил мужчина, и пока я, в самом деле, не вернулась в свою комнату, взял меня за руку и повел к воротам академии.

Студенты смотрели на нас с нескрываемым удивлением, но кланялись, приветствуя. Вряд ли их приветствия относились ко мне.

За оградой нас ждал экипаж. И я смогла хотя бы немного расслабиться, когда села на мягкое сиденье.

Винсент молчал, я тоже не торопилась ничего говорить.

Подобие благодушного настроение, что посетило меня, испарилось, осталась лишь горечь, и усилилось непонимание, для чего профессор взялся исполнять для меня роль няньки.

Наконец, когда молчание стало просто невыносимым, я осторожно, подбирая слова, заговорила:

– Не думаю, что вашей матушке захочется общаться со мной...

Я говорила искренне. Не уверена, что слухи доползли уже и до нее, но это дела не меняет.