‒ Костя сдержанный, интеллигентный, всегда учтивый с приличными девушками.
‒ Ты-то какое отношение к приличным имеешь? Связь не улавливаю.
‒ Одно лишь то, что твой отец желает меня в невестки, говорит о многом. Значит он в моей порядочности не сомневается, ‒ складывает руки на груди.
‒ Слушай сюда, невестка, ‒ хватаю Альбину за запястье, и рывком впечатываю в своё тело, ‒ если ты всё же станешь моей женой, то сразу предупреждаю ‒ будет несладко. Ресницы выдерну, когти обкромсаю, силикон выкачаю, ‒ смакую. ‒ Будешь жить, как в казарме.
По моим правилам.
Если отец всё же будет настаивать на браке, увижусь я с Корнеевой только на свадьбе. Часа будет достаточно. Поставить роспись дело двух минут. Жить с ней не намерен, прикасаться тем более.
‒ Никогда! Пусти, ‒ попытка вырваться заканчивается фиаско.
‒ Зачем же так категорично? Тебе двадцать девять. Думаю, твой папаша желает сплавить засидевшуюся в девках дочурку. Пара-тройка лет и ты станешь неликвидом. Я твой последний шанс, так сказать, выгодная партия.
Во всех смыслах.
‒ У меня и кроме тебя мужиков полно!
‒ Наслышан, наслышан… Сосёшь ты отменно.
‒ Козёл! ‒ вырывается. ‒ Па-а-а-а-п! ‒ орёт, как ошалелая. ‒ Папуля!
Слышится топот ног. На балкон мчится Корнеев. Ну, как мчится, ползёт со скоростью раненой улитки. С такой тушей далеко не разгонишься.
‒ Что случилось, дочка?
За спиной у него маячит мой отец, недовольно покачивая головой.
‒ Ничего особенного. Просто у нас с Альбиной не возникло взаимной симпатии, ‒ прохожу мимо парочки, и бросаю отцу: ‒ Поехали.
Вечер окончен. Спасибо за ужин, ‒ бросаю через плечо и иду в направлении выхода.
Подкуриваю сигарету, ожидая отца. Ему нужно минут десять, чтобы отвесить всем реверансы.
‒ Что наговорил Альбине? ‒ раздаётся за спиной.
‒ Ничего особенного.
‒ Девочка едва не плачет. Глеб, нужно быть поласковее с женщинами, иначе тебе ничего не светит.
‒ Слушай, ты это специально делаешь? ‒ впиваюсь взглядом в отца. ‒ Первая невеста ‒ рыжая безликость, вторая ‒ шлюха с рабочим ртом.
‒ Альбина ‒ хорошая девочка!
‒ Альбина ‒ шалава, которая два года назад обслужила всех моих охранников. Они её прекрасно помнят. Трудолюбивая. Очень, ‒ выплёвываю каждое слово в лицо отцу.
‒ Я не знал…
‒ Теперь знаешь. Боюсь предположить, кто же третья!
‒ Третьей не будет, ‒ прокашливается. ‒ Ей уже сделали предложение. Вероятно, более выгодное, чем ты.
‒ А она, насколько я понимаю, была самым лакомым кусочком. Точнее, бизнес её отца.
