Каждое слово точно в цель ‒ правдиво, жёстко, неприятно. Я видела то, чего не было. Не сами люди не оправдывают наших ожиданий ‒ это мы рады обманываться, превознося их до небес.
Глеб по-прежнему для меня недосягаем. Ледяная глыба, лишённая чувств и эмоций, равнодушно рассматривающая мир вокруг.
Наши, так называемые отношения, всё равно бы закончились. Именно тогда, когда бы пожелал он. Моё мнение не в счёт, мои желания для него пустой звук, а чувства ‒ лишний элемент. Я лишняя. Наивная девочка, которая заглядывает большому блондину в рот и бежит по первому зову, подобно доверчивому щеночку.
Жалкий котёнок… Именно сейчас в памяти всплывает это словосочетание, напрямую характеризующее всё, что происходит в моей жизни. И, если Глеб уничтожил моё доверчивое сердечко, то папа закончил начатое, разорвав в клочья ещё и душу.
Нет выхода… Чувствую себя запертой в деревянном ящике, крышка которого намертво прибита. Я толкаюсь, бьюсь, кричу в попытках освободиться, но по факту лишь усугубляю собственное положение.
Единственная надежда на маму, которая сможет донести отцу всю неправильность ситуации. Если же и она не достучится до бывшего мужа, мне больше не во что будет верить.
***
Несколько минут стою на пороге, не решаясь подойти к машине, ожидающей меня. Другой автомобиль, привычный, на котором год приезжал Илья, но внутри пробирает дрожью от осознания, что на месте водителя может оказаться мой блондин. Не дождавшись, когда я сяду в машину, Илья выходит сам:
‒ Арина Демьяновна, едем? Или вы передумали?
‒ Да… ‒ быстро иду к машине.
‒ Едем.
Облегчённо выдыхаю, радуясь привычному мужчине. Глеб выполнил мою просьбу, не желая встречаться впредь лицом к лицу. Нечего сказать ‒ всё было озвучено вчера, спиной ко мне.
‒ Настя долетела, ‒ голос Илья вырывает из собственных паршивых мыслей.
‒ Всё хорошо?
‒ Да. Родители встретили. Звонила вечером.
И сейчас мне невероятно стыдно, потому что я, с головой погрузившись в собственные переживания, забыла написать подруге.
‒ Илья, давай на «ты», ладно? Особенно теперь.
‒ Давай, ‒ подхватывает мою инициативу.
Утыкаюсь взглядом в окно, исследуя пролетающие дома. Перед глазами отчётливая картинка: широкая спина в кристально-белой рубашке и голос с хрипотцой, выплёвывающий в пустоту гадкие слова. В горле снова удушающий ком, перекрывающий дыхание, еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.
‒ У тебя всё хорошо? ‒ интересуется Илья.
‒ Да. Всё отлично.
Моя ложь настолько не прикрыта, что мужчина цокает, покачивая головой.
