Или Костя снова занялся художествами? Вроде только сегодня прилетел…
‒ Нет-нет, Глеб, ‒ почти оттаскивает меня от окна, ‒ там временно Лев расположился.
‒ А общий дом не устраивает? С каких пор? Он за тобой таскается, как ручной щеночек.
‒ Сам попросил, ‒ прокашливается, ‒ для устройства… личной жизни.
‒ Лев? ‒ прыскаю. ‒ Не поздно её, личную жизнь, устраивать?
‒ Он всего лишь на семь лет старше тебя. А ты его в старики записал.
‒ Надумает жениться, отпустишь? ‒ удивлён, потому как помощник с отцом везде, только что в общую койку не ложится.
‒ Он свободный человек. Имеет право уйти, когда захочет. Работа и рабство ‒ понятия разные.
‒ А кстати, всё спросить хотел, почему твой верный пёс так тебе верен? Ты ему, что ли, жизнь спас, и он до гробовой доски будет благодарен?
‒ Тебе действительно интересно, или так, риторический вопрос? ‒ оседает в широкое кресло, прихватив стакан с коньяком. ‒ За твои тридцать пять сын, ‒ поднимает бокал, ‒ пару глотков, пока мама не видит, ‒ лукавит, конечно, мама учует даже каплю алкоголя.
‒ Интересно, ‒ устраиваюсь удобнее, ‒ удиви меня.
‒ Лев пришёл работать ко мне юнцом, двадцать лет и розовые очки в палец толщиной. Работником был отличным, не придерёшься, схватывал на лету, откликался мгновенно, исполнял идеально. Я его почти не замечал, пока он не пришёл ко мне, чтобы попросить огромную сумму. Взаймы, как ты понимаешь.
‒ Зачем?"
"‒ Сестра у него заболела. Которая сейчас в Питере живёт. Какая-то болячка серьёзная, требовалась операция в Германии, курс лечения, реабилитация…
‒ И ты дал?
‒ Дал.
‒ Так просто?
‒ Не просто. Он подписал договор сроком на пять лет. Именно столько требовалось для выплаты суммы в полном объёме. Отработал, вернул всё до последнего доллара, а потом остался уже на правах личного помощника. И по сей день со мной. Так что, не пёс он, как ты выразился, а человек, который умеет быть благодарным.
‒ И в чём же выражается благодарность?
‒ В идеальном исполнении своих обязанностей и умении держать язык за зубами.
В этом, кстати, ‒ указывает на меня пальцем, ‒ вы с ним схожи. Пытай ‒ не проговоритесь.
‒ К чему ведёшь?
‒ К Строгановой.
Вот так просто ‒ Строганова. Слишком показательно моё беспокойство о мелкой, слишком выделяется среди общей массы привычного с моей стороны похеризма.
‒ Мне пора, ‒ вскакиваю, направляясь к двери, но у отца другие планы.
‒ Всё в привычной для тебя манере, Глеб.
