Скорее всего, я затолкаю её в самый тёмный угол, чтобы иногда, в полном одиночестве, выуживать на свет собственные воспоминания и прогонять в мыслях снова и снова, пока его образ не растворится во времени, оставшись лишь размытой дымкой.
‒ Как скажешь. ‒ Сдаётся подруга. ‒ Что с Олегом?
‒ А что с ним?
‒ Договорённость с Евдокимовыми в силе?
‒ Не знаю, ‒ равнодушно пожимаю плечами, ‒ вероятно, «самые приятные новости» ждут меня дома.
‒ Твой папа так вчера на него орал, думала стёкла повылетают. Какими только «прекрасными» словами не обозвал твоего жениха.
‒ Поверь, мысленно я называла его ещё хуже!
‒ Мне кажется, или тебе всё равно? ‒ Настя пытливо вглядывается в моё лицо. ‒ Знаю, великой любви между вами не было, но ты же дала согласие на брак. Говорила, он тебе нравится."
"‒ Нравился, ‒ подтверждаю, ‒ ровно до вчерашнего дня. Все имеющиеся чувства были уничтожены в тот самый момент, когда я открыла дверь туалета.
А их остатки выбил из меня Глеб, когда я стонала и извивалась под ним, сотрясаясь от очередного оргазма.
Благодаря ему, я поняла ‒ хочу, чтобы мужчина вызывал во мне стойкое желание отдаваться без оглядки, сгорать и возрождаться, тянуться и желать каждого прикосновения, отключаясь от действительности и всматриваясь в прозрачную глубину холодных глаз. Его глаз. Которые я больше никогда не увижу.
На секунду проваливаюсь в мысли, почему-то возвращаясь в квартиру, где провела ночь. Он уже точно проснулся, обнаружив записку и кольцо в виде компенсации материального ущерба.
Кажется, даже чувствую его радость и облегчение ‒ проблема самоустранилась, и его жизнь вернётся в привычное русло, монотонно двигаясь дальше. Я лишь момент в его судьбе, появившийся и исчезнувший в улицах огромного города, где существуют тысячи подобных мне девушек, которые способны привлечь внимание Глеба, задержавший надолго в его устоявшемся мире. Я никто ‒ мимолётное развлечение, согревшее теплом своего тела и оставившее нежные поцелуи на его теле. Одна из… Через пару дней он, возможно, мысленно позволит себе вернуться к ночной гостье, а ещё через неделю и вовсе не вспомнит, кто такая Арина.
Значит, и мне помнить не стоит.
‒ Арин, ‒ голос Насти возвращает в реальность, ‒ о чём задумалась? У тебя глаза на мокром месте. Из-за Олега, да?
‒ Да, ‒ лгу, ссылаясь на вчерашние событие, лишь бы не делиться информацией о Глебе. ‒ Очень обидно. Ещё хуже, что отец встал на сторону Кати, поверив в её лживые оправдания.
