Или из тех, кого никто не станет искать.
– Бродяга? – предположила Фредрика.
– К примеру. Должны быть какие-то причины, почему он не значится в нашем списке без вести пропавших. Ни один мужчина его возраста и роста, пропавший от двадцати пяти до тридцати лет назад, не подходит.
– Если он бездомный и выбран преступником случайно, то мы ищем психически больного человека. Тогда и Ребекка могла попасться ему под руку случайно.
– Они как-то связаны друг с другом. – Фредрика поджала губы. – Сто против одного, что это так.
– Я думаю так же, – кивнул Алекс. – Кстати, сколько лет Вальтеру Лунду?
– Около сорока пяти.
– Стало быть, чисто теоретически он мог убить обоих.
– Я не нашла ни единой строчки по поводу его алиби. Сам-то он присутствовал на ужине кураторов?
– Не помню, выясни это.
– Движемся дальше. – Алекс посмотрел на часы. – Фредрика, отрапортуешь, когда узнаешь, что дали проверки Эллен. Посмотрите историю Вальтера Лунда в реестре учета населения: проверьте, в какой местности он вырос, где находился до того, как начал делать карьеру.
– Он повернулся к Петеру. – А ты проверишь алиби Густава Шёё. Сам я постараюсь выяснить, к кому обратилась Ребекка, когда разочаровалась в своем научном руководителе. Похоже, она очень активно работала над дипломом. Это подтверждают и ее мать, и сам Шёё. Шёё счел даже, что работа стала смахивать на полицейское расследование.
Фредрика подняла голову от блокнота:
– Я забрала из гаража тетушки Ребекки материалы по ее диплому и могу просмотреть их. Однако у меня есть на сегодня еще одно задание – помнишь?
– Да-да.
– Алекс улыбнулся. – Бывшая подружка, Даниэлла. Поезжай к ней домой и потряси ее как следует.
– А что там с бывшей подружкой? – В глазах Петера блеснуло любопытство.
– Мы предполагаем, что это она выложила в Интернет фотографии Ребекки в голом виде.
Солнце в небе и весна в воздухе. Фредрика остановилась на тротуаре у здания полицейского управления и подставила лицо теплым лучам. Стояла и загорала несколько минут, прежде чем направиться к машине.
На этот раз она не испытывала потребности в обществе коллег и решила поехать одна.
Она позвонила домой. Хотела только убедиться, что все в порядке, однако уловила в голосе Спенсера нотку тревоги.
Они закончили разговор взаимными уверениями, что «все хорошо». У Фредрики что-то сжалось в животе – ее преследовало неприятное чувство, которое она никак не могла отогнать. После нескольких минут пребывания на солнце кожа натянулась, у корней волос зачесалось.
