Когда лето подходило к концу, Диана почувствовала, что ее силы иссякли. Впервые в жизни она не знала, как собрать себя из кусочков, да и не хотела этого. Пока дочь не вернулась, у нее нет оснований радоваться.
Осенью начались будни. Сознание того, чего желала бы дочь – чтобы Диана жила дальше, – помогало ей переносить день за днем. Она снова стала много рисовать, чаще встречаться с сыном. Однако память о Ребекке не бледнела. Последнее, что видела перед собой Диана, закрывая глаза и засыпая вечером, было лицо дочери.
И, просыпаясь утром, она снова видела ее перед собой. Ребенок, которому она однажды подарила жизнь, исчез, но память осталась. Диана и сын постоянно напоминали об этом друг другу: она с нами, хотя мы ее и не видим.
И вот Ребекка мертва. Это Диана поняла еще тогда, когда наступило то ужасное дождливое лето. Единственное, чего она не могла понять, – почему дочь так и не нашли? Где она может быть?
В земле.
Кто-то вырыл для Ребекки могилу, ничего не сообщив родственникам. Диана хотела поехать туда, в Мидсоммаркрансен.
Стать на краю и заглянуть в пропасть, вырытую неизвестным. Алекс не советовал ей этого делать, считал, что надо подождать, пока полицейские закончат работу.
Алекс.
Он руководил поисками Ребекки и сразу опознал ее благодаря украшению. Диане он нравился. Она симпатизировала ему с самого начала. Знала, что он тоже пережил утрату. Но сравнивать его боль со своей казалось неуместным. Она видела, как ему тяжело, и не знала, как облегчить его страдания.
Или как он сумел бы помочь ей.
Диана расплакалась. Как дочь могла несколько месяцев ходить беременная и ничего ей не сказать?
У них ведь не было тайн друг от друга.
Алекс не делился мнением полиции. С беременностью была связана только одна из нескольких версий. Как тут могло существовать несколько версий – это было выше понимания Дианы.
Она набрала номер сына, надеясь, что не отвлекает его.
– Мама, ты меня никогда не отвлекаешь.
– Когда я звоню полицейским, они тоже так говорят.
– Она невольно улыбнулась.
На глаза навернулись слезы.
– Ты что-то хотела мне сказать? Или просто поговорить?
Он так похож на своего отца – всегда стремится внести ясность.
– И то и другое. – Она помедлила, прежде чем продолжить. – Только будь со мной до конца откровенен. Ты точно не знал, что Ребекка ждала ребенка?
– Но послушай, мама, ты уже задавала мне этот вопрос раз сто, черт подери, и каждый раз я отвечал тебе…
– Что ты не знал. Да, правда.
