Вы не помните ничего такого?
Едва произнеся эти слова, он понял, как глупо они звучали. Откуда, черт подери, она может это знать?
– Мы со Спенсером никогда не обсуждали, с кем общаемся.
Он смотрел на нее, не понимая.
– Нет, но…
– Дело обстоит так: у нас со Спенсером были четкие договоренности, и мы предоставляли друг другу большую свободу. А каким образом мы пользовались этой свободой – это мы, по понятным причинам, никогда не обсуждали.
Давно Петер не чувствовал себя таким дураком.
– Мне кажется, мы говорим о разных вещах.
Мне хотелось узнать, не был ли Спенсер ее научным руководителем или консультантом.
– Откуда я могу это знать? Задайте этот вопрос его коллегам.
– Само собой, – поспешил заверить ее Петер. – Но я подумал, вдруг он называл имя Ребекки дома или…
– Нет, никогда.
Петер поднял глаза, заметив движение в окне позади Эвы Лагергрен.
– В вашем саду стоит какой-то молодой человек.
– Это мой друг. Он прекрасно может подождать.
Она улыбнулась многозначительной улыбкой, от которой Петер невольно покраснел.
Друг? Моложе, чем он сам?
Одно было ясно: никто из четы Лагергренов не предпочитал партнеров своего возраста.
– Вы помните конференцию в Вестеросе в две тысячи седьмом году? Она проводилась по весне. В марте."
"– Честно говоря, с ходу не помню. – Эва сдвинула брови, задумалась. – В ту весну мы оба очень много ездили. У Спенсера было немало конференций, все не упомнишь.
– Тогда не буду вас больше задерживать. – Петер улыбнулся и поднялся.
– Ничего страшного.
Они двинулись обратно к входной двери. Все стены в доме были выкрашены белой краской и увешаны большими картинами.
– Да, еще одно, – проговорил он.
Она внимательно посмотрела на него.
– В те годы, когда вы со Спенсером были вместе, вам не доводилось слышать, чтобы его студентки проявляли недовольство?
– Вы имеете в виду, чтобы его обвиняли в сексуальных посягательствах?
Петер снова смутился.
– Ни разу. – Она решительно покачала головой. – Спенсер не стал бы так себя вести.
Ему это не нужно. Ни для того, чтобы подчеркнуть свою власть, ни для самоутверждения.
Прямой ответ на вопрос избавлял от многих сложностей. Петер поблагодарил за беседу и напомнил: Эва не должна разглашать, что к ней обращалась полиция.
Выезжая на дорогу, он заметил, как молодой человек, ожидавший в саду, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Под мышкой он держал букет цветов. Петер почувствовал легкий укол зависти.
