В воздухе стоял запах травы, смешанный со сладковатым удушливым ароматом цветочной пыльцы. Где-то вдалеке слышался шорох, пощелкивания, мелодичные птичьи трели. Где мы?
— Грэй…
Алиса проснулась от шороха, тоже поднялась, настороженно оглядываясь и втягивая ноздрями воздух.
— Живые. Не сон, — хрипло сказала она. — Я видела. Даат. Смерть. Возвращение. Жизнь. Он говорил. Потом отпустил.
Шагнув ко мне, она неожиданно упала на колени, прижалась горячим лбом к моей руке. Подняла голову, глядя снизу вверх со странным, почти религиозным трепетом.
Подобное я видел в глазах Тары, когда сказал перед Монолитом, что я – Инкарнатор.
— Тебя видела. Спас. Забрал. Спасибо.
— Алиса, прекрати. Встань, — я потянул ее вверх, смущенный неожиданным актом преклонения. Напарница, поднявшись, на мгновение прижалась ко мне, крепко, до хруста обняла – и тут же отпрянула, словно испугавшись собственных чувств. А я неожиданно понял, что теперь она – по-настоящему моя напарница, а не просто случайная попутчица, использующая меня ради возвращения системы.
Даат что-то сделал с ней, что-то показал, и теперь она предана мне душой и телом.
— Даат говорил с тобой? — осторожно спросил я.
— Да. Нет. Не знаю. Показывал. Тебя. Меня. Людей.
— Ты знаешь, кто он?
— Да. Нет. Даат! Старый. Умный. Азур. Смерть.
— Он что-то сделал с твоим телом?
Лиса недоуменно взглянула, затем отрицательно покачала головой.
— Да.
Нет. Не знаю.
— Зверь… он по-прежнему внутри? — продолжал осторожно допытываться я.
На лицо Алисы набежала легкая тень, она замерла, как будто сосредотачиваясь, потом тихо прошептала:
— Да. Здесь. Не спит. Плохо.
Она тревожно взглянула на небо, и я понял, что напарница опасается ночного появления Черной Луны. Жаль… брезжила надежда, что Даат мог удалить паразитную сущность из оборотня, но по каким-то причинам он оставил все как есть. Значит, со Зверем придется разбираться самостоятельно.
— Ты знаешь, где мы? — спросил я.
— Да. Запах. Экогород. Старый, — Алиса, чуть улыбнувшись, втянула ноздрями воздух. — Пойдем.
Пробравшись сквозь заросли, мы увидели развалины строений необычной формы, полностью утопающие в растительности. Их архитектура казалась странной – спиралеобразные, полусферические или острые, как игла, древние здания совершенно не походили на виденные прежде.
