Большинство преступлений на его счету.
— Ты серьезно в это веришь, святое дерьмо?
— Заткнись, Кай, — произнес я, чувствуя, как нарастает глухое раздражение. — Плевать, что было раньше. Сейчас Алиса в моей команде, она мой друг, и я ее вытащу.
— Да ты сбрендил, Заклинатель, — криво усмехнулся собеседник. — Может, еще спишь с ней? А?
И тут я не выдержал. Развернувшись, с размаху врезал ему в челюсть, так что голова Кая дернулась, а тело повело в сторону. Удар был молниеносным, он бы мгновенно вырубил обычного среднего человека, но боец «Вьюги» всего лишь «поплыл» – видимо, успел пройти несколько физических усилений.
Пришлось добавить локтем, пожестче, наглухо сшибая с ног.
— Что тебе непонятно в слове «заткнись»? — выдохнул я, стоя над распластанным противником.
— Больно, — скривился Кай. Он ощупывал подбородок, слизнул с пальца несколько капель выступившей крови и неожиданно весело оскалился. — Боль. Чувствую! Слушай, врежь еще, а? Посильнее!
— Перебьешься, дерьмо Ангела.
— Чего тебе вообще надо, Грэй?
— Чего надо? — я ощутил, как лицо сводит злая гримаса, — Алису хочу вытащить.
Людям помочь. Ангелов спасти. С Оскалом разобраться. Потом узнать, кто я такой. И зачем сюда вернулся.
— С вами пойду, — неожиданно сказал Кай. Он поднял глаза, протянул руку и я помог ему встать на ноги. — Примешь в команду?
— Зачем? — поразился я.
— Зачем? — прозрачные льдинки глаз были твердыми. — Драки хочу. Ветра в лицо. Вкуса крови. Все забыть хочу. У меня же ничего не осталось. Иначе пойду своих искать, не выдержу.
И останусь там, с ними.
— Я понял, как ты ее приручил, — продолжил Кай. — Горишь внутри и других поджигаешь. Цель есть. А мы все – старые угли. Прах. Зола. Сгорели давно, мертвые души. Понимаешь? Мортидо, танатос, анимус. Смерть души. Эх, сложно такое объяснить… надо почувствовать. Попробуй, ты же Заклинатель.
Я осторожно коснулся его разума – и понял. Не словами, осознанием-ощущением, тоскливым диссонансом, вибрирующим внутри Инкарнатора. Он был опустошен, как давно выгоревший костер, у него не было цели и смысла – одни горькие воспоминания.
Долголетие Инков сыграло дурную шутку, сама человеческая природа не рассчитана на бессмертие, и они постепенно угасали, теряя интерес, энергию, само желание жить. Старики в юных телах, пронизанные только одним – тоскливым ожиданием конца. Возможно, это было проблемой всех Инков – одной из причин, почему они постепенно исчезли, исчерпав свой потенциал и охотно принимая смерть.
— Мы умерли все, Грэй.
