Я вдруг понял, почему азур-волна на несколько секунд вывела Одержимого из строя – слишком искусственным было его тело. Носителю Оскала, вероятно, были сотни лет, он превратился в живой труп, напичканный кибернетическими механизмами. В кошмарном биомеханическом сплетении скользила и переливалась Умбра, как будто заменявшая этому существу не только душу, но и кровь. Зрелище было настолько отвратительным, что я внезапно понял, что ни за что не приму эту субстанцию, какие бы сказки ни рассказывали Одержимые. Такое… просто не может быть благом.
— Вы убили Иви, — произнес Одержимый. Это прозвучало, как смертельный приговор.
Все Инки, живые и мертвые, кого я встречал, стремились обзавестись качественной экипировкой, оружием, бионической броней. Оскал же ходил безоружный, в легком плаще, и сейчас стало ясно почему. Модифицированное тело Техноманта, почти утратившее органику, само по себе было снаряжением и доспехом. Оно стремительно, молниеносно трансформировалось, укрывая Айсберга оболочкой черной брони, создавая совершенно иную конструкцию вместо человеческого тела.
За недолгий срок в этом мире я уже видел много чудовищного дерьма. Но Оскалу удалось меня удивить. Трехметровый хтонический ужас, который возвышался перед нами, своим обликом доказывал, насколько я был ограничен. Четырехрукий Львиноморд? Это далеко не предел…
Он походил на жуткую помесь нага с боевым «Тарантулом». Хуже всякой Твари. Почти не изменившимися остались только тронутые разложением голова и торс. Над плечами выдвинулись импульсники, напоминающие боевые конечности богомола.
А вместо нижней половины туловища сплетался клубок толстых металлических сегментированных щупалец, увенчанных четырехпалыми острыми клешнями.
Я запоздало вызвал на помощь Мико. Качнувшись к нам, Оскал тут же открыл шквальный огонь из импульсников.
Мой напарник мгновенно создал на их пути силовой щит, но атака оказалась отвлекающей. Гибкие щупальца Айсберга, ловко обогнув щит, ударили в спину Техноманту. Они пробили тело мужа Герды насквозь и мгновенно разорвали его в клочья.
На месте, где только что стоял Кай, осталась кровавая клякса. Четырехпалая клешня брезгливо раздавила оторванную голову, на секунду вспыхнув азур-свечением. Сознание моего товарища, только что ярко горевшее рядом, вскипело болью и исчезло. Я больше не чувствовал его.
— Готов, — проскрипел враг, возвышаясь надо мной. — Та тварь готова тоже.
Патроны кончились, спусковой крючок защелкал вхолостую.
