Вингер и серебряные Крылья Ангела где-то здесь, похоронены под кучей дымящегося хлама, в который превратилось содержимое лаборатории Эвелин Мэйл. Он поврежден, но наверняка Доспех можно починить и вновь использовать. Я позаимствовал его в музее Ангела, «Икар» – сакральная реликвия Энджело, и неплохо было бы вернуть его на место.
Мико: Нерационально! Потеря времени, и ты просто не сможешь унести Доспех. Нужно НЕМЕДЛЕННО бежать, пока не появился второй Одержимый!
Увы, но она была права. В микро-крипторе не унесешь громадный кидо, а снаружи уже наверняка поднялась тревога, к перевернутому, угодившему в аварию, трейлеру спешат Бродяги и, главное – где-то рядом второй Техномант! Если мне, с помощью эффекта неожиданности, удачи и содействия оборотня, получилось одолеть Ивил, то Оскал вряд ли был по зубам.
Надо уходить. Я задержался лишь у трупа Одержимой, вновь попытавшись забрать осколки Черной Луны, но тщетно. Они как будто составляли единое целое с ее скелетом. Чтобы вырвать их оттуда, требовалось время, которого сейчас не было.
Девушка-оборотень тем временем справилась с дверью и исчезла в небольшом тамбуре-шлюзе, отделявшем лабораторию от выхода. Там, оказывается, притаился второй варг из телохранителей Эвелин, и он беззвучно бросился на «лису», метя в горло. Я лишь мельком увидел схватку, но и этого было достаточно. Оборотень за несколько секунд просто разорвала здоровущего кибер-пса на части. Голыми руками, даже не превращаясь в ларса.
Кровь густо забрызгала стены и потолок.
Я осторожно коснулся останков кончиками пальцев. Пусто, Азур нет. Странно, во всех гармах и варгах содержалось немного А-энергии, это ведь измененные твари. Или… она забрала?
«Лиса» тем временем торопливо закуталась в синюю мантию Эвелин. Полы волочились, капюшон свисал: слишком невысокая и крепкая по сравнению с худощавой Одержимой. Но лучше такая маскировка, чем никакой. Прежде чем рвануть искореженную дверь, девушка обернулась. Под капюшоном сверкнули нечеловеческие зеленые глаза.
— Ты! Со мной. Бежать!
Она уже говорила отчетливей, хотя дрожащая верхняя губа непроизвольно приподнималась в зверином оскале. Я кивнул, «лиса» щелкнула внешним замком и распахнула дверь. Из проема хлынул солнечный свет, гул голосов и рев моторов. Она ловко спрыгнула, и я последовал за ней.
Шум снаружи сразу заложил уши. Лязг гусениц, шуршание колес, скрежет плохо подогнанных запчастей и рев примитивных моторов сливались в оглушительную какофонию.
