– Тяжесть совершенного настолько велика, что Империя, впервые за триста лет, вынуждена уничтожить их физически! Они не раскаиваются и не признают своей вины! Их разум настолько помрачен в стремлении только личной наживы, что престол не может допустить их существование! И сегодня, в пятый день зимы четыреста восемнадцатого года новой династии, я, Первый Император, с тяжелым сердцем, вынужден объявить, что престол приносит им извинения! И признает свою вину в том, что не направил своих подданных на правильный путь! Шесть разумных – это большая потеря! Отныне и впредь, престол будет помнить о своей ошибке! Я буду помнить! Подданые Империи, я, Первый Император, виновен! Эти жизни всегда будут лежать на мне несмываемым позором!
Император окинул взором людей внизу.
А потом медленно опустился на одно колено, склонив голову. А рядом с заключенными вышла церемониймейстер замка Тэйдэяхан и мерным, торжественно-мрачным голосом начала зачитывать с листа, который держала в руках.
– Граф Аскор Винте Астериус Заус, – падали в мертвую тишину слова и ветер уносил их вдаль.
– За преступлении против подданных Империи, приведшие к многочисленным жертвам, за преступления против престола и Империи, приговорен к лишению имени, лишению званий и наград, род подвергнут забвению. За особую тяжесть преступлений Аскор Винте приговоривается к смертельной казни через повешение.
После на шею бывшего графа накинули веревку. Стоящая рядом женщина в длинном плаще, которые любят носить одаренные, подошла к графу, приложила ладонь к его шее и на несколько мгновений замерла.
Когда она повернулась и кивнула мужчине, уже совершенно точно одаренному (на его одежде имелся значок со стрелой на фоне облака, знак кафедры Вентус), на лице доселе бесстрастного графа Зауса пропечатался настоящий ужас. Его глаза чуть не вылезли из орбит, когда он увидел, где находится. А в следующий момент, маг-вентус, сделал жест. Невидимая сила подняла Аскора Винте в воздух, на краткий миг бывший граф взмыл вверх, послышался истошный, пронзительных визг… И мужчина ухнул вниз.
Когда веревка натянулась, послышался хруст и о стену замка ударилось уже мертвое тело, болтающееся на веревке…"
"…Император продолжал стоять на колене, словно навеки застыл памятником самому себе. Только ветер продолжал трепать алый плащ за его спиной. Когда все шесть приговоренных повисли на веревках, церемониймейстер стала зачитывать имена тех, кто был тоже приговорен, но их наказанием были штрафные центурии.
