Во время перемены блюд все ходили туда-сюда по двору, но занятой хлопотами хозяйке было некогда наблюдать за каждым.
– Что было на тех фотографиях? – устало спросила следователь Снегова.
Похоже, все новые повороты в этом запутанном деле она связывала с Гликерией Ковалевой лично.
– Ничего. Гости вечеринки, которую устраивали Батурины в честь того, что их старшая дочь выходила замуж. Я видела их впервые, потому что за всеми событиями тогда просто не успела. А сейчас разглядывала не очень внимательно, просто перелистала, потому что Светлана позвала к столу.
"
"– А вы эти фотографии смотрели? – повернулась следователь к хозяевам дома.
– Нет, – вздохнула Светлана. – Чужой альбом смотреть – все равно что в замочную скважину подглядывать. Да и неинтересно мне это. Мы же никого из этих людей тогда не знали, только купили дом и переехали. Чем меня мог заинтересовать чужой праздник?
– А позже? Когда вы уже познакомились с соседями?
– А позже я уже про этот альбом и не вспоминала. Выкинуть рука не поднялась, все-таки чья-то память.
Вот и унесла на чердак. И достала только сейчас, когда Лика неожиданно приехала.
– Да уж, про неожиданный приезд Лики мы наслышаны. – Мария Олеговна скептически поджала губы. – Равно как и про его последствия.
– Следователь должен более четко и критично выстраивать причинно-следственные связи, – огрызнулась Лика. – Произошедшее убийство Кати никак не связано с моим приездом, а вот взаимосвязь с преступлением двадцатилетней давности выстраивается благодаря тому, что я здесь.
Как говорится, почувствуйте разницу.
Снегова предпочла пропустить ее слова мимо ушей.
– И все-таки пусть пару мгновений, но вы же видели, что изображено на этих фотографиях. Раз их кто-то забрал, значит, там могло быть что-то важное. Постарайтесь вспомнить. – Немного помолчав, она решила добавить: – Пожалуйста. Откуда вообще взялись эти фотографии?
– Их снимал мой дед.
– Тот самый, которого Марлицкий подозревал в убийстве, да настолько серьезно, что затер все улики?
– Да. Тот самый.
Я вижу, Валентин Михайлович успел с вами поговорить.
– Да. Полковник в нашей среде пользуется настолько абсолютным уважением, что никому и в голову не придет отказывать, если он приглашает к себе. Признаюсь, я была потрясена тем, что услышала. Если бы кто-то другой сказал мне, что Марлицкий может уничтожить улики и повесить преступление на кого-то другого, выгораживая своего друга, я бы ни за что не поверила. Но Валентин Михайлович настаивает, что все было именно так.
