Поиском преступника занимаются полиция и органы следствия, и надо просто не мешать им делать их работу. В частности, было бы неплохо, если бы вы сдались и вернулись под домашний арест.
– После того как я сдамся, мера пресечения мне тут же будет изменена и я отправлюсь в тюремную камеру, – криво усмехнулся Панфилов. – Я готов, разумеется, но только в случае, если буду уверен, что делается все необходимое для поиска убийцы, не для того, чтобы закрыть дело, повесив все на меня. Я, знаете ли, не терпила. Никогда им не был и не собираюсь быть.
Каолиновая маска рядом с резиновой куклой. Красные кеды. Украденные фотографии… Какая-то мысль настойчиво билась Лике в висок, ища выхода. Безрезультатно.
– Ладно, – сказала она мрачно. – Утро вечера мудренее. Пока предлагаю уложить Влада спать в гостевой комнате, а Ирину проводить домой. Половина первого ночи, бедный Константин Ливерьевич там уже, поди, все морги и больницы обзвонил. А утром мы на свежую голову решим, что делать. И еще. Влад, а у вас есть в телефоне Катина фотография?"
"– Есть, – смущенно ответил он, покосившись на Ирину.
Какая же у этих влюбленных тонкая душевная организация! – А вам зачем?
– Не знаю, – честно призналась Лика. – Почему-то мне кажется, что это важно. Я помню ее ребенком, а потом видела только на пляже и, извините, в морге. Вряд ли она была сильно похожа сама на себя.
– Совсем не похожа, – подтвердил Влад со вздохом. – Я сейчас вам перекину, если нужно. Диктуйте номер.
– Не надо меня провожать.
– Ирина поднялась с табуретки. – Я же вижу, что Антону страшно оставлять вас наедине с Владом. А со мной ничего не случится, прекрасно сама дойду. Я бы осталась, но папа правда наверняка тревожится.
– Что ты ему скажешь? Где была? – спросил Антон.
– Придумаю что-нибудь. Скажу, что мне нужно было подумать, и я сидела и смотрела на залив. Это не важно, он просто успокоится, что со мной все в порядке, и больше ни о чем спрашивать не будет. Папа – очень хороший. Он кажется малоэмоциональным и закрытым человеком, но на самом деле это не так.
Он очень глубоко и тонко чувствует и способен на сильную любовь. Я это знаю, я выросла с этим убеждением. Мама мне всегда говорила: «Человека, способного на столь глубокое чувство, надо уважать, потому что в наше стремительное время, когда большинство людей меняет привязанности как перчатки, такое умение встречается нечасто». И дети его любят.
Да, это Лика тоже помнила с детства.
