От обеда он, разумеется, не отказался, поэтому они втроем уселись на улице за столом, стоящим под большой раскидистой яблоней, увешанной крупными золотистыми яблоками. Лика надеялась, что ей на голову не упадет одно из них, еще предыдущая шишка не сошла.
– Гликерия Павловна, расскажите, пожалуйста, еще раз, как выглядела женщина, тело которой вы нашли на пляже, – попросил Спиридонов, вонзая в кусок мяса крепкие белые зубы.
– То есть теперь вы не думаете, что мне привиделось, – не смогла удержаться от подкола Лика.
А нечего было выставлять ее сумасшедшей.
– Я пока не делаю никаких выводов, – сообщил капитан со вздохом. – Просто есть заявление о пропаже человека, который удивительным образом совпадает с описанием женщины, которую вы, по вашему утверждению, видели. Замечу, что я не исключаю, что пропавшая жива и здорова, а ее исчезновение – это инсценировка, но в таком случае я не могу закрывать глаза на то, что вы явно в этой инсценировке участвуете.
– И зачем мне это? Помогать кому-то сбежать от мужа через инсценировку убийства.
– Ну, может быть, затем, что Екатерина Панфилова – ваша подруга. А почему выбран такой странный способ, со временем выяснится.
– Я никому не помогала. Подруг в Сестрорецке у меня нет. Я вообще двадцать лет сюда не приезжала. И тело на пляже действительно было, как и потом второе – в бассейне.
– В каком бассейне? – Спиридонов так удивился, что даже мясо выронил. Кусок шмякнулся на тарелку, разбрызгивая соус.
Пришлось рассказать о ночном происшествии. Капитан выжидательно молчал.
– Если бы не заявление о пропаже Панфиловой, то я бы сейчас порекомендовал вам вызвать врача, – наконец сказал он. – Потому что все, что вы говорите, выглядит полным бредом. Но заявление лежит на моем рабочем столе, и описание пропавшей мне не нравится. Поэтому начнем сначала. Гликерия Павловна, расскажите мне все, что произошло в ночь с понедельника на вторник заново, только уже под протокол опроса.
– Да ради бога, – пожала плечами Лика. – Я проснулась ночью из-за того, что мне приснился не очень хороший сон, подошла к окну и услышала женский крик…
Она снова шаг за шагом описывала все свои действия той ночью.
Спиридонов не перебивал, отложив вилку, записывал ее показания, от которых теперь не мог отмахнуться. Лика подробно описала, как выглядела женщина с ножом в груди, какая одежда на ней была, вот только про найденную позже сережку ничего не сказала, потому что не была уверена, что та вообще имеет отношение к данной истории.
