Стервятник

– Там в кухне деньги на столе, сунь ты ему, сколько следует, и пусть катится… – быстро сказал Родион, чувствуя самый натуральный страх при мысли, что она сейчас может уйти.

Соня мимолетно погладила его по щеке:

– Не переживай, Робин Гуд, сделаем в лучшем виде…"

"Она встала, не озаботившись хоть что-то на себя накинуть, скрылась в кухне и вскоре вышла с мятыми купюрами в руке, открыла дверь, тихо произнесла пару фраз, щелкнула замком. Вернувшись, присела рядом на диван, улыбнулась:

– Порядок в танковых войсках, остаемся.

Я ему там отстегнула повыше нормы второпях, ты не против?

– Да ерунда, – отмахнулся он. – Я себе еще раздобуду… Иди сюда…

– Куда спешить? – Она улыбнулась, взъерошила ему волосы. – Я его зарядила на пару часов, посидим, как белые люди, не спеша… – Гибко выгибаясь, накинула футболку и направилась в ванную.

Родион встал, осушил рюмку, закурил, слушая плеск воды. Пачка была пустая, и он сходил за сигаретами в кухню. Куча купюр, которую он после звонка в эскорт вывалил на кухонный стол – одни рубли, доллары остались в сумке – поубавилась больше чем наполовину, судя по всему, Соня излишней церемонностью не страдала.

Но такие мелочи его сейчас нисколечко не волновали, деньги были раскрашенными бумажками, и только. Он все еще переживал взрывоподобный оргазм и воспоминания о гибком сильном теле, извивавшемся под ним в бешеном ритме.

Плюхнувшись на диван и выкурив сигарету, он немного остыл. Даже смог трезво подумать, что все эти невыносимо страстные вздохи и прочие испробованные на нем приемчики служат насквозь утилитарной цели – заставить клиента побыстрее кончить, что-то он об этом читал, что-то такое и Вадик говорил…

Но и это тоже не волновало ничуть.

Родион прекрасно понимал, что в ванной не спеша ополаскивается обыкновеннейшая проститутка, пропустившая сегодня до него неизвестное количество мужиков, наверняка слушавших те же вздохи и шепот, испытавших то же изощренное скольжение по телу пальцев и губ, но хотел ее снова и снова, при одной мысли о ее теле в висках жарко стучало. И невыносимо было думать, что она сегодня уедет к кому-то еще. Он сам не понимал, что с ним творится: то ли все дело в том, что Соня не походила на платных шлюх, какими он их себе представлял, то ли в том, что она была своя, росла в таком же доме, читала, несомненно, те же книги…

А может, всему виной одиночество. Он слишком долго был одинок – и впервые появилась иллюзия близости, пусть эрзац. Иллюзия близости в его новой жизни.