Стервятник

 – Что тебе сделать? У нас еще чертова уйма времени…

– Только помедленнее… – прошептал он, наваливаясь на нее, прижимая к себе так, словно через четверть часа должен был грянуть конец света. – Медленнее…

Повторилось недавнее нежное безумие – со стонами и жаркими придыханиями над ухом, с ощущением полной власти над ее гибким теплым телом, с яростными толчками, с полузабытьем, когда Соня оказалась сверху, ритмично дергалась, встряхивая головой, так что распущенные волосы метались бледным пламенем. Он ощутил себя опустошенным до предела, лежал, не открывая глаз – и очнулся лишь, когда ему в губы ткнулся фильтр зажженной сигареты.

Жмурясь, втянул дым, левой рукой расслабленно прижимая к себе девушку.

– Тебе дурацкий вопрос можно задать? – прошептала она на ухо, щекоча волосами щеку.

– Любой, – сказал он, вновь прикрыв глаза.

– А ты-то как докатился до жизни такой? Должно же было что-то случиться, чтобы загнать интеллигента в варнаки? Безденежье подкосило?

– Плесни коньячку, пожалуйста, – сказал он, примяв в пепельнице догоревший до фильтра окурок.

Выпил рюмку и заговорил, неожиданно для себя вывернувшись чуть ли не наизнанку – про Лику, про завод, про яростное стремление вырваться из невидимого круга. Правда, у него хватило ума не выставлять себя «тварью дрожащей», не плакаться в жилетку – жалости он не искал, наоборот. Насколько мог, пытался добросовестно лепить образ загнанного в угол жизнью, но не опустившего руки твердого мужика, способного ухватить за волосы Фортуну.

Собственно, почему «лепить»? Он уже выломился из безликого стада, доказал это по крайней мере себе…

– Ага, – сказала Соня задумчиво. – Чего-то в этом роде я и ждала, вполне вписывается…

– Я тебя разочаровал? – спросил он настороженно.

– Полноте, с чего бы вдруг? Я бы сказала, все крайне логично и разумно – в рамках нашего сюрреалистического времени, конечно. То, о чем я раньше и говорила, философия проста: либо ты стебешь, либо тебя стебут… И если у тебя хватило силы воли переломить прежнее бытие, это уже кое-что… – Она подняла голову, прищурилась: – Родик, а ты ее трахнул?

– Кого?

– Супругу этого богатенького Буратино, от которого тебе досталась пушечка.

В твоем повествовании, едва дошло до этого момента, определенно появилась логическая прореха, говоря ученым языком – лакуна. Я ведь три года на психолога старательно училась, кое-что отложилось в голове…

– Да, знаешь…"

"– Значит, трахнул, – уверенно сказала Соня.