Стервятник

Настроение было распрекраснейшее, хотелось петь – все происходящее в последние дни настолько отличалось от прежнего унылого бытия, переполненного унизительными тревогами, что Родион чувствовал себя заново родившимся.

Тихо войдя в квартиру и обнаружив свет на кухне, он двинулся туда и узрел Лику, устало жевавшую бутерброд.

– Явился, гулена? – спросила она тусклым голосом. – Накатался?

– Ага, – сказал он. – Наработался – спина трещит… – вновь ощутив неудержимый прилив желания, примостился с ней рядом на стуле, властно обхватил одной рукой, положив ладонь на высоко обнаженную ногу.

 – Дожевывай, и пошли ко мне в комнату.

– Родик, да что с тобой такое? – спросила она то ли удивленно, то ли с подначкой, но высвобождаться не стала.

– Настроение прекрасное, – сказал он, запуская руку под халатик. – Пошли, потолкуем за импотенцию…

Глава тринадцатая

Дебютант на прогулке

Вчерашняя вечерняя прогулка обогатила его на пару миллионов рублей и семьсот долларов. Правда, новенькие доллары показались ему подозрительными – сразу вспомнил все, что читал и слышал о мастерстве «джигитов» в подделке заокеанских бумажек.

И утром, едва Лика уехала на работу, а дочка ушла в школу, поехал в обменный пункт на Барковского. Сочетание этих двух понятий – имечко на табличке с названием улицы и обменный пункт, где белкой в колесе вращались иностранные денежки, было для того, кто помнил историю Шантарска, весьма пикантным. Героический красный комиссар Барковский как раз трудолюбиво устанавливал в Шантарске Советскую власть, на пару с верной сподвижницей Адой Лебеденко пачками расстреливая купцов и банкиров, пока не попался в руки казакам атамана Терещенко во время знаменитого восстания летом восемнадцатого года.

Большевичку Аду казаки хозяйственно использовали в охальных целях, а комиссара, не питая гомосексуальных тенденций, попросту изрубили в капусту. Официальная историография обстоятельства кончины Ады старательно обходила молчанием, однако с падением Советской власти, на сей раз окончательным, писатель-краевед Дмухало опубликовал пикантные воспоминания чудом уцелевшего порученца Терещенко, записанные потаенно на пленку еще в семидесятом году… В общем, красный комиссар сейчас непременно перевернулся бы в гробу под шикарным монументом, увидев торжество буржуазии…

…Чтобы не нарваться на неприятность, он попросил сначала просто проверить подлинность заокеанских сотенных – однако они оказались настоящими, и Родиону их честно обменяли, заставив, правда, предъявить паспорт.