Стервятник

Если уж у Родиона, изучившего это тело во всех подробностях, кровь искрилась электрическими разрядами, что говорить о посторонних? Вишневая кофточка не особенно и обтягивала, но вырез был убойным – и в вырезе, отсверкивая изумрудиками, спускалась к ложбинке меж грудями довольно массивная золотая цепочка. Три кольца – одно из них с бриллиантиками – завершали картину. А каштановый парик был из натуральных волос.

Одежду они купили в самых дорогих шантарских магазинах, а выбирая драгоценности, вконец задергали двух продавщиц.

Сонина экипировка влетела в копеечку, но все расходы должны были стократ окупиться при удаче. Холеная и избалованная дочка денежного папы, игрушечка столь же денежного мужа, деловая женщина – кто угодно, только не профессионалка… Даже неизбежные кавказцы, конечно же, обитавшие в аэропорту стаями и стайками, восхищенно взирали издали, но подходить опасались. «Точно, справились», – сказал себе Родион облегченно, наблюдая явление дорогой красавицы на нижнем этаже. Она шествовала с царственным пренебрежением к окружающим, а те, поганцы, трахали глазами, распуская слюни. Пожалуй, он вытащил выигрышный билетик – если там, в новой жизни, одеть ее еще лучше и увешать побрякушками помассивнее, завистники станут падать в штабеля и поленницы…

Лицо у нее, как и полагалось по сценарию, было грустным. Она спустилась на первый этаж по правой лестнице—а недешевый бар располагался в левой оконечности прямоугольного зала, так что Соне нужно было пройти его во всю длину, как и было задумано… Родиону показалось, что он слышит внизу отчаянный хруст шейных позвонков – это синхронно поворачивались мужские головы, словно железные опилки, попавшие в магнитное поле.

«Чичиков» общей участи не избежал, и явление прекрасной незнакомки, похоже, стало последней каплей, окончательно склонившей его навестить бар. Правда, он выжидал еще несколько минут, что-то напряженно для себя решая…

С исчезновением «Чичикова» за полукруглой резной дверью бара миссия Родиона не окончилась.

Он еще долго торчал у перил, высматривая, не пройдет ли следом кто-то, напоминающий потаенную охрану. Нет, прошло четырнадцать минут, а в бар никто больше не вошел.

Выйдя на улицу, Родион закурил. Охотничий азарт и волнение стали уже привычными, лишенными робости. Единственное, что его всерьез беспокоило, – оставленная в укромном уголке машина. Самое слабое место во всем ювелирно разработанном плане.