Стервятник

Он машинально следил за секундной стрелкой своих часов. Через минуту и двенадцать секунд вновь раздался голос:

– Родион Петрович, Алексей Васильевич располагает завтра получасом времени. С девятнадцати до девятнадцати тридцати. Вас такое устроит?

– Вполне, – сказал он обрадованно. – Благодарю вас несказанно, Фелиция Андреевна…

– Значит, вас ждать в девятнадцать?

– Естественно.

Послышался смешок:

– Не столь уж страшна смерть, Родион Петрович, если вы способны ждать чуть ли не сутки… Приезжайте.

Повесив трубку, он залихватски подмигнул отражению в зеркале.

И звонко загнал обойму в рифленую рукоятку, украшенную пятиконечной звездой и ностальгическими буквами «СССР».

Глава тридцать третья

Охота на отважную охотницу

– Ничего не понимаю, – сказала Маришка, щурясь так, словно вот-вот собиралась заплакать. Она выглядела так беспомощно, что Родион чуть было не исполнился жалости, но вместо этого поморщился от прилива злости.

– Времени совсем мало, – сказал он, пытаясь быть терпеливым. – А дело серьезное, чертовски…

Украдкой огляделся – вокруг хватало людей, но невозможно было определить, кто был хвостом от Рыжей, а кто хвостом от Седого.

Может, любой. Может, никто. Смотря какие игры планировали Седой и Рыжая. День был солнечный, весенняя грязь давно исчезла, и центр города был сухим, как кость из археологического раскопа.

– Родька, во что ты ввязался? – спросила Маришка. Он промолчал.

– Это что, какие-то долги? Может, мне попробовать…

– Мариш… – сказал он как мог убедительнее.

 – Давай без соплей и трагических физиономий. Говорю же тебе, времени мало. Все запомнила?

– Все. – Она смотрела с покорной безнадежностью. – Подъезжаю к окончанию занятий, поднимаюсь за ней, забираю с собой и увожу. Но если…

– «Если» – это будет моя забота, – сказал он задумчиво. – Но ты все же возьми…

Воровски оглядевшись, сунул ей в карман курточки тяжелый револьвер, уже прославленный как в делах разбойных, так и в наказании криминаль-репортера, лежавшего сейчас на животе в отдельной палате.

Предупредил:

– Я зарядил дробовыми, зря не дергайся, но и не разевай варежку…

– Ох, Родька…

– Шагай, – безжалостно приказал он.

Маришка попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Медленно, чуть неуверенными шагами пошла к своей крохотульке «Оке», обернулась, уже взявшись за ручку двери. Родион нетерпеливо махнул рукой. Она села за руль, белая табакерочка резко взяла с места, вывернула на Кутеванова.

Никто не поехал следом – это ободряло.