Стервятник

Глава тридцать четвертая

Как ходят в кафе в Шантарске

На сей раз Дашенька Шевчук, рыжеволосая стерва, гений сыска, была сама деликатность, так и просилась на многокрасочный плакат с подходящим случаю названием типа «Милиция – ваш друг и защитник». Она, правда, явилась в штатском, как и все, кто с ней нагрянул, числом полдюжины, но была в довольно строгом темно-синем костюме, с консервативной юбкой, достигавшей колен. И за все три часа, что шел обыск, ни разу не закурила – хотя, видно было по глазам, чертовски ей этого хотелось.

К Родиону обращалась исключительно на «вы», по имени-отчеству либо «гражданин Раскатников» – лишенным малейшей иронии ровным голосом."

"Остальные с ним практически не общались – сноровисто делали свое дело, проворные, как фокусники. Родион плохо представлял себе их обычную практику, но сразу заподозрил, что в его отношении приняты некие экстраординарные меры:

у высокого очкастого типа в сером костюме с собой оказалось аж четыре сложных прибора, которыми он прямо-таки вынюхал и квартиру, и гараж, и подвал.

Безрезультатно, конечно – Родион не держал дома ничегошеньки из второй жизни. Да и «берлога» (на которую они пока что не вышли) была чиста, все лежало в подвале, протертое смоченными в спирте и ружейном масле тряпками со старательностью английского дворецкого, навострившегося обращаться со столовым серебром. Вдобавок, прежде чем завалить железяками, он посыпал землю смесью табака с перцем, подстраховавшись и от металлоискателей, и от служебных собак.

В качестве понятых они притащили соседей из квартиры напротив – тишайшую пару пенсионеров, некогда преподававших в университете. Родиона они знали с младенчества, и их физиономии до самого конца обыска не утратили оторопелости. Родион же чувствовал себя прекрасно. Для начала он громко сообщил двум божьим одуванчикам, что им выпала редкая честь присутствовать при возрождении бериевских традиций отдельными чересчур прыткими карьеристами – и при этом столь многозначительно поглядывал на Дашу, что старички, воспитанные на обычной интеллигентской жвачке из Солженицына и тому подобных, очень скоро стали коситься на Дашу с нескрываемым осуждением, громко заявляя при каждом удобном случае, что помнят Родиона с пеленок, нисколечко не сомневаются в его порядочности и, когда их освободят от этой тягостной обязанности, немедленно сочинят письмо прокурору города, а также Сергею Ковалеву (кривозащитнику) и Бутросу Гали.