Стезя судьбы

Он еще-бы ручки на коленочки положил, для более верного сходства.

Я занял место напротив, собираясь с правильной формулировкой своих смелых мыслей.

Однако, для начала мне необходимо прояснить некоторые важные вопросы. И я надеюсь, что уважаемый толстячок владеет всей необходимой информацией, для формирования окончательного решения по плану, уже рождённому в моей буйной головушке.

— Витас, а скажи-ка мне, как тут обстоят дела с досугом ребятни? — я приступил к выяснению деталей.

— Позвольте, господин Феликс? — он смутился от такого вопроса, никак не подразумевая этакую тему нашего общения.

 — А-а-а, чего интересует-то?

— А интересует меня то, чем занимаются детишки, пока родители заняты делами, — пояснил я, почти зная ответ.

Витас задумался, словно я его пыльным мешком по голове ударил. Даже затылок поскрёб от неожиданности моего интереса. Наверное, роется в мыслях, вспоминая занятия малолеток Верхнего Ляпина.

— Дык, ето — дурью маются, в основе, — он пришёл к правдивому умозаключению. — А тебе, барин, зачем это? — он задал встречный и предсказуемый вопрос.

Однако, я отрицательно мотнул головой, давая понять о преждевременности дознаний с его стороны.

— А есть тут какие-нибудь заведения, куда можно пристроить своих отпрысков до вечера, например? — я продолжил.

— Откелича? — он искренне удивился. — Тока те, что постарше будут, учиться ходят, да и то, не до самого вечера. А родичи оных — дык дотемна работают, — он продолжил вносить ясность по интересующей меня теме, перейдя в тональность рассуждений.

 — Те, что лавки имеют, да мастеровые родители — оне и вовсе до самой ночи занятые. Ну, а детишки? Э-э-э, чаще сами себе предоставлены, да и гоняют пострелята, да игрищами своими тешатся время коротаючи, да коли большая компания имеется, — подвёл он итог, и устремил на меня взгляд полный откровенного непонимания.

— Отлично! — я мысленно потёр руки.

— Не суждено мне твою радость понять, Феликс, барин, — честно и самокритично сознался Витас.

Я увидел в глазах толстячка небывалый интерес к продолжению, точнее к раскрытию причин моей заинтересованности и последовавшей радости от его ответа.

— Дык, господин Феликс, обскажите — а зачем оно вам надо-то! — он таки не выдержал затянувшейся паузы с моим довольным выражением победителя.

Но развёрнутого пояснения мне высказать не удалось, так как в дверь снова постучали.

— Входите, не заперто! — бросил я привычную фразу.

— Мой господин! — в номер ввалился толстячок Тристан-Алим.