Стихия боли

Неподдельный, как у ребенка, разобравшего новую игрушку.

— Русские вряд ли объявят о гибели своего истребителя, тем более после победы на «Королевском смотре». Они выиграли тендер на поставку своих самолетов, а это не только деньги, но и престиж государства, авиасалоны ведь проходят едва ли не по всему миру. И пятно грязи на мундире не очень гармонирует с блеском победных орденов. О потере своего истребителя русское руководство будет замалчивать. Ну, может, начнут поиски, но, естественно, втайне. Думаю, в этом им мешать не стоит.

— А если найдут самописцы? — задал «коварный» вопрос министр.

— И что? — пожал плечами начальник флотской разведки. — Их самописцы покажут, что электроника вышла из строя, вся и одновременно. Почему? Вряд ли русские этим будут интересоваться, для этого нужно собрать все обломки истребителя и провести доскональную экспертизу. Все это дело мало того, что длительное и хлопотное, так еще грозит утечкой информации. В Кремле сидят далеко не дураки и рисковать не станут, легче все обломки уничтожить и, как говорится, концы в землю.

— А что сейчас делать нам? — министр помассировал переносицу, недовольно поморщившись. Пока что он не обнаружил в сказанном хлипкой позиции, все было монолитным и крепким, как стены фортов Алькатраса.

— Ничего, — уверенно ответил разведчик. — Изображать полное отсутствие интереса. А еще лучше «Нимитцу» вообще покинуть воды Сиамского залива. Тем более повод имеется более чем весомый — доставка в родную базу бездыханного тела адмирала Нильсона.

При упоминании имени покойного левое веко министра нервно задергалось. Но он быстро взял себя в руки и заговорил о деле.

— Хорошо, авианосную группу я верну в Перл-Харбор, где встретят труп этого старого черта, потом с почестями похоронят на Арлингтонском кладбище, на котором его следовало закопать живьем еще после последнего совещания командующих флотов. Но если мы уберем «Нимитц» из зоны Индокитая для сохранения информации, то где гарантия, что ее не разгласят здесь, в Штатах?"

"— Вероятность разглашения тайны целиком зависит от количества в нее посвященных.

Сколько людей знают о произошедшем? Всего четверо, — начальник разведывательного департамента начал загибать пальцы. — Один уже мертв, двое пилотов понятия не имеют, по какой цели работали. Остается только оператор. — После короткой многозначительной паузы он продолжил: — Парень он неплохой и специалист в своей области отличный, раз в одиночку допустили к работе над сверхсекретными испытаниями.