Стихия боли

«Дружеский огонь» существовал с того момента, как человек научился наносить удар по врагу на расстоянии. В Чечне Давыдов этой «радости» избежал, но был знаком с теми, кто отведал полной ложкой.

— Костя, — майор обратился к стоящему возле переводчика со скучающим видом Ку-Кпукс-Клану.

— Аюшки, — сразу откликнулся Колесник, в несколько широких шагов приблизившись к командиру.

— Сколько у нас трофейных автоматов?

— Двадцать четыре, — не задумался Костя — он, как опытный ротный оружейник, после того, как все было закончено, все трофеи собрал и оприходовал.

— Два автомата с парой БК оставь нашим Афинам Палладам, остальное раздай этим пендосам. — Давыдов отдавал распоряжения коротко и жестко, как и положено командиру. — У тебя есть полчаса, чтобы обучить их пользоваться оружием. Тигров из луков валят, а из автоматов положат обижающих их краснопузых. Давай бегом, Костя.

— Понял, сейчас все устрою, — Колесник со всех ног бросился в обратном направлении.

— Остальным готовиться к маршу. Через полчаса выступаем.

— Семьсот километров по джунглям, да еще с таким гремучим хвостом… — с сомнением проговорил Шувалов. — Боюсь, наши барышни не выдержат такого темпа. Особенно после всего, что им пришлось пережить за последние дни.

— Молодец, Олежек, настоящий замполит, — Денис усмехнулся и положил Шувалову руку на плечо, внезапно жестко добавив: — Не смогут идти, понесем…

Глава 6 Стенка на стенку

— Они ушли из деревни, — доложили Мангусту посланные вперед разведчики.

— А что обезьяны? — разминая шею, поинтересовался полевой командир, сейчас он напряженно размышлял, идти в деревню, чтобы сперва жестоко покарать посмевших роптать и моливших небеса о защите селян, или все же настигнуть диверсантов.

— Деревня как вымерла, — ответил лазутчик. Выяснить, что происходит в населенном пункте, не удалось, они не решились входить. Среди мужчин чам-малай было много искусных охотников, способных из лука попасть за сотню метров в головенку мускусной крысе, а человек — зверь покрупнее.

Умирать в бою среди общей массы таких, как сам, почти не страшно. По крайней мере, этот страх заглушал другой страх: если твой испуг увидят — могут наказать похуже, чем пуля в бою. А вот умереть в одиночку добровольно — это удовольствие не для всех. Лазутчики такими героями не были.

— Значит, затаились, — злорадно усмехнулся Мангуст. — Очень хорошо, что эти обезьяны не ушли со своими защитниками. Когда мы вернемся, они будут жалеть, что Змей их тогда не убил.