Стилет для «Тайфуна»

– Ну, значит, справишься. Да и дело это нехитрое. Нам только вот эти сейчас нужны, – и он указал на бронебойные. – А я, как ты говоришь, маленько постреляю. Бог даст – напоследок попорчу шкурки немцам. Экипаж! К бою! Механик, двигатель завести, быть в готовности к смене позиции!

Отдав команды, полковник и ординарец, помогая друг другу, взобрались в боевое отделение самоходки. Взревели, пыхнув дымом, двигатели машины и тут же негромко зашептали, перейдя на холостой ход.

Савельев, устроившись на месте наводчика, прильнул к панораме и, крутя ручки наводки, подал команду:

И, приняв снаряд из рук Фомича, скомандовал сам себе:

– Заряжай! – и дослал снаряд в казенник.

– Так это, товарищ полковник, я тоже так умею, – прокомментировал действия ординарец.

– Ну, и отлично! Тогда я не буду отвлекаться на заряжание. Только будь справа от казенника, а то покалечит при откате. Ну, с Богом!

И он снова прильнул к панораме.

Дистанция для стрельбы была пистолетной – промахнуться было просто невозможно. Поэтому первыми двумя выстрелами Савельев зажег два танка.

Первый после попадания куда-то под башню как бы споткнулся и, проехав еще по инерции с десяток метров, остановился. И только после паузы, когда уже Савельев готов был вогнать второй снаряд в неподвижную мишень, из башни появился дымок, с каждой секундой становясь все гуще. А второй выстрел вышел просто на загляденье. Экипаж танка еще не узнал, что ожила уничтоженная ранее самоходка, и в момент выстрела Савельева танк вел огонь влево по ходу движения, развернув башню. Бронебойный снаряд пушки ЗиС-3 ударом в боковую броню башни снес ее, сорвав с погона. Оба попадания Савельев, сам того не замечая, сопровождал отборным матом. Фомич только удивленно покрякивал. Ранее он не замечал за командиром знания столь изощренных оборотов. Однако третий выстрел сделать им не дали. Вражеский снаряд ударил в правый край амбразуры, скользнул по листу лобовой брони и ушел рикошетом в небо. Из-за этого капонир и рубка самоходки заполнились пылью. Когда пыль рассеялась и кашляющий Савельев снова прильнул к панораме, то сразу понял, что наступили последние секунды жизни. Увеличенное прицелом жерло орудия немецкого танка смотрело точно на него.

– Боже милостивый! – выдохнул он, прощаясь с жизнью.

– П…ц! – Фомич, увидевший в амбразуру командира экипажа то же самое, был более краток.

И в этот миг танк взорвался. Башня, оставляя за собой дымный след, унеслась куда-то вверх, а корпус танка взрывом раскрыло, как консервную банку.