В центре комнаты стояла огромная старинная кровать с балдахином, белой рамой и изящными узорами, вьющимися по столбикам. Я провела рукой по резному дереву. По обе стороны стояли белые ночные столики со стеклянными лампами. В углу я заметила антикварный туалетный столик с искусно выставленными на нем флаконами духов и старинными щетками для волос.
Приблизившись к табурету, я села, пробежалась пальцами по щеткам и улыбнулась семейной фотографии в серебряной рамке рядом с ними. Одна из моих любимых фотографий, снятая незадолго до моего отъезда в Нью-Йорк, когда Йен был дома.
Мы стояли в саду дома нашего детства, мама и папа обнимали друг друга, мама целовала папу в лоб. Родители выглядели, как день и ночь. Мамино лицо мягко обрамляли золотисто-светлые волосы. Она всегда была красивой, даже в свои пятьдесят выглядела сногсшибательно. Стройная и очень миниатюрная, папа по сравнению с ней смотрелся как горец. Темные растрепанные волосы усыпаны серебром, морщинки у рта и в уголках глаз только делали его еще более красивым.
Он возвышался над мамой, и хотя его возраст приближался к шестидесяти, был в хорошей форме.
Двадцатилетняя я сидела, прижавшись к отцу, и, запрокинув голову, смеялась над чем-то, длинные каштановые волосы развевались позади. Йен стоял рядом с мамой, обнимая ее за талию, и улыбался мне. Армейская стрижка, сильная челюсть, карие глаза, темные волосы и дерзкая улыбка делали его копией отца. Мы всегда были близки, я знала, как мне повезло появиться на свет в такой замечательной семье.
Я перевела взгляд на свое отражение в отреставрированном зеркале. Шоколадно-каштановые локоны были собраны на макушке, то тут, то там выбиваясь свободными прядями. Я коснулась места на щеке, где под макияжем скрывался маленький шрам."
"Мне казалось, я выгляжу по-прежнему, — слегка загорелая кожа, лицо в форме сердечка. Лучшей чертой в моей внешности были глаза, нефритово-зеленые и, возможно, чересчур большие для моего лица, отчего я казалась слишком невинной, хотя, когда я была моложе, это пришлось очень кстати.
Будучи ростом всего пять футов пять дюймов и от природы миниатюрной, я носила шестидюймовые каблуки. Я была худощавой, но с более пышной задницей, чем мне бы хотелось, и меньшим размером груди, чем я бы желала. Я чертовски усердно тренировалась, поддерживая фигуру в форме, и если даже бросала взгляд в строну кекса, моментально набирала лишние пять фунтов.
Я оторвалась от самоанализа, когда поняла, что не исследовала самую важную часть спальни.
