Мне не удавалось потерять девственность, пока мне не исполнилось девятнадцать, потому что он заставлял парней из клуба избивать любого, кто, черт возьми, целовал меня, — сердито проговорила она, сменяя хмурый взгляд на улыбку. — Пора, мой греческий бог ждет! — пропела она, едва не выбегая за дверь, что было немалым подвигом, учитывая ее шестидюймовые каблуки.
Я улыбнулась, задаваясь вопросом, не встречалась ли она со всеми подряд, чтобы выбросить из головы Люка, затем отругала себя. Я не должна вмешиваться. Ох, кого я обманывала? Конечно, я вмешаюсь, но сначала посмотрю, как пройдет ее свидание.
Я занялась уборкой магазина. День был долгим и напряженным, а до закрытия оставался еще час, и я хотела поскорее убраться отсюда. Дуэйн сидел снаружи на байке, как и последние три часа, держу пари, он чертовски скучал.
***
Неделя выдалась сумасшедшей. Йен уехал два дня назад, что было отстойно. Я ненавидела прощаться, но было так хорошо знать, что я не буду делать этого еще долго. Последние дни его пребывания здесь прошли относительно спокойно, Эми все еще отказывалась разговаривать с ним после какой-то ссоры, о которой она мне не рассказала.
Ее нежелание говорить мне что-либо, когда я умирала от желания узнать, что происходит, начинало раздражать. Мы были лучшими подругами, и ее моральный долг — рассказывать мне все. Йен вел себя так же, сказав мне, что это между ним и Эми, и больше никого не касается.
Помимо этого напряжения, нам нравилось тусоваться, почти как в старые добрые времена.
Йен даже прилагал усилия с Кейдом, которого почти не было рядом, но, когда они были вместе, все же ладили. Я была счастлива, делали ли они это ради меня или нет.
В последний вечер Йена отношения между ними стали еще менее напряженными. Мы собирались на ужин в «Валентинки», и даже Эми согласилась (неохотно) пойти. Кейд объявил, что ему «нужно поговорить» с Йеном, и велел нам пока выпить коктейли перед ужином.
Это вызвало у меня огромное любопытство и слегка разозлило, мне снова приказывали, но Кейд одарил меня одним из своих взглядов «без глупостей».
Мы с Эми провели два часа, обсуждая, о чем они могли говорить, вернувшись, Кейд (ох) улыбался, что было редкостью для моего крутого байкера.
Позже той ночью я допрашивала его, о чем они говорили, но он отказался говорить, сказав только:
— Это мужской разговор, детка, тебе не о чем беспокоиться.
Как я ни пыталась, он больше ничего не сказал. Отчего я надулась, потому что мне стало еще любопытнее.
