Дети? Брак? Я никогда даже не задумывалась об этом, моя жизнь была сосредоточена на карьере, друзьях. Теперь же, после подобных откровений на обочине дороги, сразу после похищения и избиения — этот день определенно стал самым безумным.
Я смотрела в глаза Кейда, не зная, как ответить, но каким-то образом понимая, что хочу всего этого с ним. Я не находила слов, поэтому поцеловала его. Сначала он подчинился, но затем мягко отстранился.
— Гвен, твоя губа, я сделаю тебе больно, — его голос звучал противоречиво, я видела в его глазах желание, ту же потребность, что и у меня, быть рядом с ним, соединиться с ним.
— Плевать, — прошептала я ему в губы, возобновляя поцелуй.
Забыв обо всем, Кейд набросился на мой рот с яростью, которой я никогда не испытывала. Это было больше, чем поцелуй, это было обещание, требование. Я проигнорировала боль в губе, когда он прижал меня к машине, не размыкая наших губ. Я почувствовала, как его эрекция вжимается в меня, и застонала, обхватывая его еще крепче.
Кейд прервал поцелуй, не сводя с меня глаз.
— Господи, Гвен, твою ж мать. — Он слегка покачал головой, словно пытаясь собраться с мыслями. — Как бы мне ни хотелось войти в тебя, я не буду делать это на обочине дороги, да и еще когда тебе больно. Нужно отвезти тебя в больницу.
Я протестующе захныкала, когда Кейд усадил меня обратно на место. Он натянуто улыбнулся, в его глазах бушевала буря, но он все же улыбался.
Кейд вернулся в машину, и мы поехали домой.
Я смотрела на него, он держал одну руку на руле, другую — на моем голом бедре.
— Милый, понимаю, ты беспокоишься из любви ко мне, но, может, мы пропустим визит в больницу? У меня всего лишь пара синяков, ничего такого, что не могли бы исправить ибупрофен и бутылка вина.
Я пыталась говорить беззаботно, но голос дрожал. Я не собиралась отрицать, что висела на волоске, ради Бога, меня похитили и избили убийцы, что было немного страшно.
Но я также хотела держаться подальше от больниц, не только из-за того, что чертовски их ненавидела, но и из-за воспоминаний, которые могли пробудить стерильные стены.
— Пара синяков? — тихо ответил Кейд, костяшки его пальцев на руле побелели. — Взгляни в долбаное зеркало, Гвен. У тебя половина лица опухла и покрыта синяками, губа разбита. В лучшем случае ребра сильно ушиблены, но, скорее всего, сломаны, поэтому мы поедем в больницу.
