Не прерывая контакта, он начал подниматься по лестнице.
Звук захлопывающейся двери в мою спальню донесся, словно издалека, меня окутывал туман страсти, почти беспамятство. Я прижалась к Кейду, неистово желая его, жаждая оказаться как можно ближе. Потянувшись к футболке, я стянула ее, прерывая наш поцелуй с Кейдом, от чего почти испытала боль. Даже несравнимую с болью в ребрах, которую я проигнорировала. Наши действия выдавали отчаяние, и когда мы, наконец, оба остались без одежды, Кейд осторожно уложил меня на кровать, устроившись на мне сверху.
Наши глаза встретились, его лицо выражало такую невероятную нежность, что сердце подпрыгнуло. Затем Кейд оказался внутри меня. Я застонала ему в рот, меня затопили удовольствие и облегчение. Он оторвался от моих губ и, не сводя с меня глаз, начал медленно двигаться. Одной рукой он впился мне в бедро, другой грубо обхватил мое лицо. Я знала, что из-за моих травм он сдерживался, обращаясь со мной, будто я сделана из стекла.
— Ты самая сильная, самая храбрая, самая заботливая из всех людей, которых мне довелось когда-либо встречать.
Ты меня чертовски удивляешь. Каждый раз, когда я погружаюсь в тебя, я благодарю Бога за то, что он сотворил такое совершенное создание, — его голос был грубым, он не переставал двигаться, не сводя с меня глаз.
Клянусь, мое сердце остановилось, тепло разлилось по телу, когда Кейд довел меня до самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывала.
Все остальное растаяло в дымке.
***
Прошло неопределенное количество времени, минут или часов.
Я не была уверена, сколько. Кейд все еще был на мне, по-прежнему внутри меня. Никто из нас не сказал ни слова. Медленно выйдя из меня, Кейд приподнялся, покидая мое тело. Я тихонько захныкала в знак протеста, впиваясь руками ему в спину. Он улыбнулся мне, и это была самая эротичная и красивая вещь, которую я когда-либо видела.
— Не волнуйся, детка, скоро я снова буду внутри тебя. Вообще-то, остаток ночи я планирую провести внутри тебя. Если тебе не больно. — Он с беспокойством посмотрел на мои ребра.
— Но сначала мы должны поговорить.
Он перекатился на спину, осторожно притягивая меня к себе, перекинул мою ногу себе через бедро, и прижал меня к плечу.
Я все еще молчала, а он гладил меня по голове.
— То, что ты сказала раньше, Гвен, ты была неправа. Ты не слабая и не гребаная трусиха. Не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова говорила так о себе. — Его голос все еще был нежным, но в нем чувствовалась резкость. — Ты человек.
