Его глаза встретились с моими, лицо одновременно выражало суровость и нежность.
— Гвен, детка. Просто дай мне немного времени, чтобы разобраться с этим дерьмом. Я приеду к тебе. Ты не столкнешься с этим одна. Я не позволю тебе пройти через это без меня, — его слова звучали твердо, а тон — обещающе. — Я люблю тебя до глубины души. И ребенка тоже. Я ни секунды не позволю тебе переживать это без меня рядом с тобой, — тихо закончил он, лаская ладонью мой живот.
Я смотрела на него, любовь, беспокойство, боль в его глазах никак на меня не действовали.
Мои эмоции были заперты глубоко внутри. Я не могла их выпустить. Не могла допустить, чтобы потеря растеклась по венам, как яд. Я боялась, что не выживу.
— Ты должен отпустить меня, — решительно ответила я.
Его руки крепче сжали мою шею.
— Детка, пожалуйста, — его голос почти сорвался, взгляд прожигал.
— Отпусти меня, мне нужно успеть на самолет. — Я видела, как он вздрогнул от моего тона. Чего он не сделал, так это не отпустил.
— Гвен...
— Отпусти меня! — закричала я ему в лицо, срывая голос.
Кто-то схватил его за плечо и потащил прочь. Я воспользовалась шансом и запрыгнула в открытую дверцу машины, которую Эми держала для меня, она, очевидно, сумела оторваться от своего разъяренного байкера.
Я наблюдала, как Кейд отбивался от Булла, крича, нанося удары, но не сводя с меня глаз. Лаки и Брок присоединились к Буллу, изо всех сил пытаясь удержать Кейда. Не в силах больше смотреть, я отвернулась, и Эми уехала.
***
После этого прошел примерно двадцать один час.
Я почти не спала, в голове столько всего проносилось, но ничего не задерживалось надолго. Мысли, воспоминания, дрожащие в уголках сознания, не позволяли мне пребывать в забвении.
Сойдя с трапа, мы с Эми медленно двинулись по летному полю в сторону небольшого аэропорта. Меня окружал вид знакомых гор, словно укутывая теплым одеялом, даже несмотря на порывы зимнего ветра, кусающего кожу. Мы вошли в зону прибытия, и я сразу же заметила родителей.
Моя обычно безупречная мама была одета в выцветшие джинсы и толстовку, лицо без макияжа, глаза покраснели — она выглядела изможденной, горе охватило каждый дюйм ее миниатюрного тела.
Отец, как всегда, стойкий, сильный, обнимал маму. Его выдавали только глаза. Полные печали и опустошения. Я оказалась в маминых объятиях в ту же секунду, как мы добрались до них.
— Ох, Гвенни, детка, — всхлипнула она, прижимая меня к себе.
Сильные руки отца обвились вокруг нас обеих.
