Впервые за два месяца мне не казалось, что вес в тысячу фунтов давит на грудь, отчего я была практически не способна встать с постели на встречу новому дню. Теперь меня окутывало счастье. Но затем я почувствовала вину. Настолько сильную, что она нахлынула на меня, как приступ тошноты, поселившись в животе. По щеке скатилась слеза, и я обняла себя, пытаясь предотвратить беззвучные рыдания.
Руки Кейда сжались вокруг меня.
— Гвен? Что такое? Ты в порядке?
Он перевернул меня на спину, нависая надо мной, обеспокоенные глаза изучали мое лицо.
Мгновение я смотрела на него, а затем разрыдалась. Сев на кровать, он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом ему в плечо, пытаясь успокоиться, но слезы продолжали течь. А Кейд гладил меня по спине.
— Все в порядке, детка.
Какое-то время я ничего не говорила, во мне бурлили эмоции, лишая дара речи. Как я могла что-то сказать, если даже не знала, что чувствую?
Кейд слегка отстранил меня, чтобы встретиться с моими, без сомнения, заплаканными глазами.
— Хочешь поговорить? — тихо спросил он.
Я прикусила губу. Мое молчание, мое отрицание было единственным, за что я держалась последние два месяца.
— Я проснулась возле тебя после того, как вчера провела такой удивительный день и вечер с тобой, моими друзьями и семьей. Я проснулась счастливой. — Я икнула. — Но как я могу быть счастлива? Мой брат мертв. Его жизнь кончена. Я больше никогда его не увижу, и теперь я чувствую себя такой виноватой за то, что испытывала счастье, когда его нет в живых.
— На последнем слове мой голос сорвался. — Я так старалась быть сильной ради мамы, Эми, папы и ребенка. — У меня перехватило дыхание, и я попыталась успокоиться.
Кейд рывком поднял меня, так что я оседлала его, и обхватил ладонями мое лицо.
— Тебе не нужно быть сильной, детка. У тебя есть я. И я позабочусь о тебе и нашей Булочке, — одна его рука переместилась мне на живот. — Ты будешь счастлива и не будешь чувствовать себя виноватой из-за этого, потому что однажды поймешь, что все, чего хотел для тебя брат, — чтобы ты была в безопасности и счастлива, и он не хотел бы, чтобы ты перестала жить своей жизнью, потому что цепляешься за воспоминания о нем.
Его серые глаза изучали мои, он выглядел сильным, решительным, словно перевернул бы ради меня весь мир.
— Я очень сильно тебя люблю, — прошептала я.
— Я тоже тебя люблю, милая. — Он притянул меня к своим губам и медленно поцеловал, его руки пробежались по моим грудям, лаская их.
