Фу, черт, замуж выходит!
— А как же мы?! — огорчен японец.
— Продолжения не будет!
АВТОР. Ну что ж, кажется, наша история подходит к концу. Слух о том, что майор Крутов женился на ефрейторе вверенного ему подразделения, разнесся по всем Вооруженным Силам и оброс самыми недостоверными домыслами. Кстати, приказ бывшего генерала Плющенко отменили, и Крутов остался служить в своем полку. Он уже подполковник. Что еще? Ах да! Полковника Хватова и капитана Бдилина за операцию по задержанию главаря отечественного наркобизнеса представили к правительственным наградам…
Комната майора Крутова.
Еще видны следы недавней свадьбы: цветы, коробки с подарками, остатки праздничного стола. Завтракают трое: наша героиня, комбат, Маня. Светлана хлопочет.
— Ну, я пошел! — встает Крутов.
— Я буду скучать! — говорит Светлана и, поправив галстук мужу, провожает его до двери.
— Еще бы! Талия семьдесят. Плечи сто двадцать! — проследив его до двери, констатирует Маня.
— А сексуальность?
— Сто! — твердо говорит наша героиня.
— Сто? — упавшим голосом переспрашивает Маня.
— Сто!
Плац возле казармы. Только что закончилось построение. Подполковник Крутов отечески поправляет пилотку рядовому Булатову.
— Ничего, Светлан, через годик дадим тебе краткосрочный отпуск и поедешь на свой конкурс! Никуда от тебя «Золотой удод» не улетит. Понял?
— Так точно!
— Ну, иди… Заждались тебя!
КПП N-ской части. Возле шлагбаума толпятся те же самые фанатики.
Появляется Людочка.
— Очередь за автографами начинается вон там! — грубо говорит ей какая-то неофитка.
— Ты что, дура! — одергивают ее. — Это же его жена!
В клубе N-ской части празднуют Новый год. На сцене Светлан. Он поет песню об армии, о мужской дружбе, о любви. В зале мы видим улыбающихся друг другу Крутова и Булатову, Чудецкого с радостной Дашей. Тут же Магометов, Мухин в обнимку с еще забинтованным Фантиком. Бдилин с орденом на груди. Прапорщик Осадиконь любезничает с утешившейся библиотекаршей.
Все они весело подпевают Светлану Булатову.
КОНЕЦ
1990
Как я был колебателем основ
1
В один из январских дней 1985 года (теперь уже не помню, в какой именно) я проснулся, извините за прямоту, знаменитым. Уснул малоизвестным поэтом, а проснулся знаменитым прозаиком. Случилось это в тот день, когда январский номер «Юности» очутился в почтовых ящиках трех миллионов подписчиков.
